HP: Hidden Swimming Pool

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Hidden Swimming Pool » Resurrection Stone » 08.03.95, hey brother


08.03.95, hey brother

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Дата и время событий: 08.03.1995, ближе к ночи

Место: башня Рейвенкло, спальня мальчиков

Участники: Roger Davies, Robert Hilliard

просто и с душой.

https://s00.yaplakal.com/pics/pics_original/1/4/9/2668941.jpg

+4

2

Роджер не помнит, как добирается до гостиной, он словно летит безо всякой метлы в надежде, что судьба больше не столкнет его со злосчастной Кэти Белл. Желательно никогда.
Завтра. Завтра проклятая отработка, назначенная проклятым Филчем, где ему придется собирать проклятых червей для проклятого Снейпа. Что ж, если он не сдержится и скормит дракклову гриффиндорскую выскочку отбившемуся от стаи оборотню, у него будет веское на то оправдание. Что уж говорить о причинах.
Болевой шок очень быстро сходит на нет, на притязательный взгляд Дэвиса, даже слишком быстро, однако, этот факт кажется ему сейчас настолько малозначимым в сравнением с тем, что происходит внутри разрозненной башки. Безумие, только что произошло форменное безумие, и рейвенкловец, честное слово, не знает каким образом можно объяснить то, что случилось. Просто выбросить из головы эти мысли – лучший ход, шах и мат, но если через какой долбанный десяток-другой часов все вернется, то есть ли смысл откладывать неизбежное? Превращать горячечную ярость в холодную, тупую ненависть к той, кого ты по сути едва знаешь? Имеет ли он на это право?
Роджер врывается в гостиную, почти вслепую лавирует между мягкими, уютными диванчиками, мимо сине-бронзового убранства, за шесть лет ставшего чем-то, вроде персонального кабинета умиротворения, радости или такого вот поистине странного душевного раздрая.
Он все еще сжимает в руках тяжелый телескоп, на котором бордовым клеймом отпечаталась его собственная кровь, и едва не вскрикивает от неожиданности, когда замечает, что он в этой обители рейвенкловского спокойствия вовсе не один. Если ему и хочется проскочить мимо, еще выше, в пустую спальню, то яркое, как вспышка все еще белого света перед глазами от каждого удара тяжелым астрономическим оборудованием, желание вряд ли будет учтено старостой факультета и по совместительству лучшим другом, а в кресле вольготно расположился именно он, и, разумеется, с превеликим сомнением принято.
- Эм, привет, - и как, скажите на милость, объяснить Роберту, какого потасканного драккла он вернулся со сдвоенного урока так рано, да еще и в одиночестве, без Пэйджа, Чэмберса или, на крайний случай, Фосетт? – Профессор Синистра по достоинству оценила мои выдающиеся способности в области астрономии и отпустила с занятий, заявив, что ей больше нечему меня учить.
Великая Ровена, какой собачий бред он несет.
Рука сама тянется к рассеченной брови, словно Дэвис планирует прикрыть следы своего сомнительного триумфа по доведению девчонок до белого каления, но делает лишь хуже, еще больше размазывая поступательно сочащуюся кровь по лбу.
Предстал, блин, красавец с жуткой рожей, в тусклом свете факелов и потрескивающего огня в камине отливающей красным. Маньяк-убийца на прогулке. Жертва двухнедельного насилия. А, к черту, понимайте, как хотите.
- Я пойду наверх, - Роджер зачем-то продолжает паясничать, указательным пальцем демонстрируя конечную точку своего направления. – Страшно хочется спать, - еще и зевнул так фальшиво, будто у него разом свело всю челюсть.
А вот улыбаться и вовсе дурная затея, фатальная и обреченная на провал. Хорошо, что не осел на пол и не принялся хихикать, как умалишенный.
Хотя, кто знает, что там эта Кэти Белл с ним сотворила.

+6

3

Роберт привык встречать Дэвиса одним взмахом руки, не отрываясь от газеты или занимательной книги. За годы дружбы и жизни в одной башне Роберт научился распознавать Дэвиса по одному топоту его ног. По тому, как он яростно распахивает дверь в гостиную и стремительно шагает вперед. По тому, как он громко втягивает ноздрями воздух, будто боится не надышаться. Маленькие мелочи создавали тот спектр очень значимых особенностей, по которым Роберту Хиллиарду без труда было узнать о приходе Дэвиса, не подключая к этому ничего, кроме слуха.

Он никогда за все четыре года дружбы с ним не попадал в ситуацию, когда от ужаса за его жизнь перехватывало дыхание. Почему-то, при всей безбашенности лучшего друга и его страсти к полетам, Роберт не боялся за него настолько сильно, как однажды испугался из-за попавшей под проклятье Василиска Пенни. Он никогда не цепенел от пронизывающего до костей страха, хотя видал Роджера с боевыми ранениями по всему его телу.

Когда застывший посреди гостиной окровавленный Дэвис сбивчиво стал плести чепуху про профессора Синистру и неудачный урок, Роберт отложил книгу и стал внимательно всматриваться в опухшее лицо друга. Что это с ним? Кто это с ним так? Чем это?! Взгляд коснулся телескопа, который сжимал в пальцах Роджер, и обнаружил пятна крови. Роберт сглотнул, выдохнул, будто бы выпуская вспыхнувшую внутри ярость, и включил режим хладнокровия.

Чепуха, которую мелит Дэвис, пытаясь отшутиться, пролетает мимо медленно встающего с места Роберта. Он мягкой походкой приближается к другу почти вплотную и сканирующим взглядом вновь и вновь подвергает анализу ранения. Запах крови оседает в ноздрях, и Роберту очень тяжело, но он молчит. Он кладет руку Роджеру на плечо — твердо, тяжело, но заботливо — и подталкивает его к одному из мягких кресел.

— Пойдешь спать, когда я разрешу. Дай осмотреть, — усадив друга и отобрав у него телескоп (с трудом разжав хватку Дэвиса), Роберт навис над дурной орлиной головой и вытащил палочку из кармана мантии. — Эпискеи. Анестезио. Должно полегчать. Н-да, дружище… Не тошнит тебя случайно, а?

Хотелось в привычной манере потормошить Роджа по его шевелюре, но Роберт вовремя остановился. «С кем стоит разобраться?» — так и просилось спросить, но нужно было заткнуться.

+6

4

Наивно ожидать, что Роберт покорно кивнет и уткнется обратно в свою книжку, наверняка безумно интересную по его меркам, раз он засиделся в гостиной допоздна, предоставив своим соседям по комнате право на безмятежный сон, лишенный раздражающего глаз света со стороны хиллиардовой кровати, будь она хоть тысячу раз задернута тяжелым, темно-синим пологом. Такой уж лучший друг Роджера – никогда не пустит ситуацию на самотек, даже если его самого она никоим образом не касается. Зато она имеет прямое отношение к нему, Дэвису, а для Роба, насколько тот успел его изучить за долгие годы крепкой и поддающейся испытаниям, но не сомнениям дружбы, это в принципе одно и то же.
Если бы не Хиллиард, властно толкающий его в ближайшее кресло, говорил столь безапелляционно и слишком спокойно для человека, покой которого только что нарушил вечно шумный и вечно встревающий в неприятности друг (ну наверняка же не просто так у него вся морда в крови), Роджер бы, чего греха таить, взбесился. Если бы это был кто-то другой.
Но он послушно, как маленький ребенок, опускается в драпированные бронзой подушки и первое время с выжиданием смотрит Роберту прямо в светлые глаза, лихорадочно бегающие по оси его разбитой головы, в то время как до ушей доносится свистящий шепотом лечебных заклинаний, которые сам Дэвис разве что пару раз случайно где-то услышал. Первая помощь – не его специализация, он и в Больничное крыло обращается исключительно в случаях острой нужны. Или когда его насильно заставляют туда тащиться. Роберт, кстати, никогда не заставляет, и Роджер ему за это каждый раз благодарен.
- Ничего страшного, Роб, я просто поднял телескоп над головой, ну, понимаешь, чтобы было лучше видно все эти треклятые созвездия, и он упал мне на башку, - продолжает врать Дэвис, чувствуя облегчение от действия наложенных старостой заклинаний, однако, в голове у него до сих пор полный бардак и безудержное желание любыми способами проучить темноволосую девчонку, которая разбросала в его черепной коробке любые задатки здравого смысла.
Взволнованное лицо Роберта, утрированное даже на взгляд любителя публичных шоу в собственном исполнении Роджера, но от этого не менее искреннее, маячит у него перед глазами, словно гипнотический укор всей той лжи, которую он успел озвучить за каких-то пару минут.
Потому что он бы никогда не уронил телескоп себе на макушку несколько раз.
И потому что он знает, как не уронить тяжелый предмет (привет, квоффл!), лишь одной рукой (а если особенно выпендриваться, то и ногой) упираясь о древко метлы, мчащейся с бешеной скоростью на предельной высоте. Дэвис в свое время так замучил Хилларда демонстрацией всех этих трюков, что уж кто-кто, а он точно в курсе, что Роджер никогда в жизни не отличался кривыми руками и, упаси Мерлин, природной неуклюжестью.
Но что-то щелкает в висках, и он уже не может остановиться.
- Тошнит, - драматично произносит он одними губами.  – Кажется, пришло время сказать тебе, - театральная пауза и хмурый взгляд. – У нас будет двойня.
Роджеру не хватает выдержки, чтобы не заржать сразу. Он падает на спинку кресла и, держась за уже почти не ноющие виски, улыбается, сдерживая остаточные смешки. Прячется за кретинскими шуточками, как за скорлупой или панцирем, будто он невылупившийся птенец или древняя черепаха.
Зато он точно знает одно: ему помогают не заклинания, а само присутствие Роба. Его существование в жизни Дэвиса делает все чуточку проще.
- Синистра не отпускала меня с урока, - неожиданно очень серьезно заявляет рейвенловец, кардинально меняясь в лице. – Меня вообще там не было.

+5

5

Не будь у Роберта школы жизни, длящейся на протяжении четырех лет, в которой он обучался стоически выносить на себе всевозможные шуточки от хитроумного Дэвиса и не краснеть по любому поводу, он бы смутился замечанию про детей. Однако сноровка давала о себе знать, и вместо того, чтобы покрыться румянцем и начать лепетать что-то про «да ты… да я…!», Роберт просто закатил глаза и покачал головой. Шутка у Дэвиса вышла на слабую троечку, а значит повреждение головы затронуло его талант комедианта.

— Малыш, ну прости, батины травы раньше не давали осечку, — вяло он подыграл Дэвису и ухмыльнулся. — Мне начинать запрашивать политическое убежище у Исландии?

Конечно, юмором Дэвису сейчас не поможешь. Защитная реакция только делала хуже, ведь, по-хорошему, возникшую проблему (а это была проблема, считал Роберт) нужно было срочно как-то разрешать. Нельзя было оставлять все как есть. Дэвис был тем еще придурком, конечно, и сам нередко влезал в драки, однако ни одна из них не заканчивалась тем, чтоб он весь такой поникший и расстроенный вваливался в гостиную. В этом году его будто подменили. Сначала ситуевина на Балу, а теперь это…

Присев на подлокотник стоящего рядом дивана, Роберт тяжело вздохнул и улыбнулся Роджеру, его персональному незаменимому горю луковому, от которого невозможно было отказаться. Какой-то стокгольмский синдром обоюдного характера, начавшийся на третьем для одного и втором для другого курсах. Роберт только с видом уставшего родителя проворчал что-то про сотрясение мозга, что Роджер балда, и все это произнеслось без тени злости, без капли истерики.

Кто-то же должен оставаться в их тандеме спокойным.

— Ясно, — с пониманием кивнул Роберт, услышав пояснение друга. — Это не Слизерин тебя отметелил. Грубо и тупо даже для них. И тем более не с Хаффа, среди них, вроде, врагов у тебя нет. И среди Рейвенкло тоже по понятным причинам. С Флер ты вроде вопрос давно решил, и она на тебя не обижается. Ставлю, что кто-то с Гриффиндора… Я прав?

Тихий, спокойный и добродушный мальчик Роберт Хиллиард изменился в лице, становясь до ледяного холодным. Сжав губы в тонкую полосочку, он начал перечислять в голове ребят из львиной команды, которые могли бы осмелиться натворить таких делов.

— Я не буду вмешиваться, пока ты не одобришь, — напомнил Роб.

+5

6

Драккл его раздери, этого Роберта, с его удивительно тонкой и всегда на ура срабатывающей интуицией. Как будто у Дэвиса на лице прописаны все его мысли и душевные терзания, которые, как правило, и без почти профессионального вмешательства господина старосты проходят на следующий же день. Роджер в принципе так устроен, что недолго помнит как хорошее, так и плохое, вот только его еще никогда в жизни не били по голове тупым железным предметом. Тем более, с таким ужасающе-серьезным намерением если не убить, то отправить в Больничное крыло до конца года - как минимум. Тем более, какая-то мелкая выскочка с Гриффиндора. Новый уровень? Пожалуй.
Дэвис отстраненно посмеивается над остроумными ответами Хиллиарда, который при всем своем внешнем спокойствии, невозмутимости и ненормальном, постоянном стремлении казаться лучше, нежели он есть, на деле потрясающий чувак. С ним не просто можно иметь дело, но и вполне вероятно завязать лучшую в мире дружбу. Чем, собственно, Роджер не применил воспользоваться.
Почему Роберт – ушлый жук с крайне проницательным разумом? Потому что как только он начинает перечислять предполагаемых обидчиков Дэвиса, его прилежно работающий мозг слишком быстро срабатывает на верный радар. У магглов есть такая штука, называется бомбой, эдакий прототип заклинания Бомбарда Максима, и чтобы обезвредить эту так называемую бомбу, нужно перерезать определенный провод. Красный или синий. Так вот, по мнению Роджера, Хиллиард всегды бы переразал верный.
Красный, синий, желтый или зеленый, Роберт?
Ну, разумеется, красный.
- Роб, пожалуйста, я не при смерти, - фыркает Дэвис, в очередной раз обнаружив у себя перед глазами крайне озабоченное, взволнованное лицо. Такое выражение обычно бывает у колдомедиков, когда им нужно сообщить какую-то очень страшную правду, но они только колеблятся и вздыхают. – И я правда уронил… - но Роберта, конечно, не обманешь. Роджер сам не хочет больше водить его за нос и смеяться над его искренними попытками привести друга в чувства. В конце концов, он ведь не ушел и даже не проигнорировал несуразные попытки обвести вокруг пальца.
К великому изумлению Дэвиса, он действительно угадывает, предполагая, что по башке капитану рейвенкловской сборной надавал кто-то из львов, наверняка даже думает про игроков гриффиндорской команды, словно те были заядлыми членовредителями, мстительными засранцами, которые плевать с Астрономической башни хотели на благородство, которым там заносчиво славится их факультет.
- Стоп, - жутковато посмеивается Роджер, скрещивая перед лицом руки, правая до сих пор в полузасохшей крови, которую он тут же судорожно пытается вытереть о край мантии. – Стоооп, дружище, успокойся, - добавляет он, заметив, как нехорошо меняются глаза Хиллиарда. - Это Белл.
Дэвис не сильно надеется, будто ему не придется объяснять, каким образом щуплая, мелкая гриффиндорская охотница нанесла ему такие увечья, что Роб наверняка принял ее за Вуда или одного из близнецов Уизли.
- Набросилась на меня в коридоре, как разъяренная нунду. Как ее вообще допустили учиться с нормальными людьми?
“Нормальные люди” – это он, конечно, о себе. Впрочем, Хиллиард может и не понять, он же этой психичке устраивает допы по Заклинаниям, и Дэвис уже не раз говорил, что это все фигня и чтобы он бросил возиться со всякой малышней, тратя свое драгоценное время попусту.
- Я бы на твоем месте не учил ее опасной магии, мало ли, еще на кого-нибудь накинется, - продолжает паясничать Роджер, придирчиво пытаясь рассмотреть свое искаженное отражение в линзу телескопа, который до сих пор не выпустил из рук.
- Я удовлетворил твое любопытство? – он отрывает тяжелый взгляд от толстого стекла и в упор смотрит на Роберта.
И его притворная, совершенная кретинская ухмылочка совершенно с этим вглядом не вяжется.

+4

7

— Б-б-б… Чи-и-иво-о?

Сначала лицо Роберта вытягивается в искреннем недоверии к чуши, которую ему наплел Роджер, но тот говорит с таким серьезным видом, что хочется ему верить, и Роберту становится смешно. Ну серьезно. Его отделала мелкая, юркая, но безобидная Кэти Белл? Роберт фыркает от смеха, однако тут же меняется в лице, потому что… Это же как надо было довести дружелюбную хохотушку Белл, чтобы она захотела расквасить тебе лицо? Хмурую серьезность Хиллиарда с потрохами сдает та самая морщинка, которая возникает у него на переносице всякий раз, стоит чему-то его поставить в тупик.

Кэти отдубасила Роджера до шишек и разбитой брови.

Пытаясь переварить эту информацию, Роберт встает и вытаскивает из кармана брюк чистый носовой платок. Палочкой смачивает его в воде и касается пальцами подбородка Роджера, чтобы тот поднял голову так, чтоб было удобно оттирать его грязное щачло от крови и грязи. Наказав его не двигаться и не дергаться, Роберт с заботливостью мамочки стал умывать друга, осторожно уничтожая следы его бойни с пятикурсницей, в которую все еще сложно поверить.

— Я думал, в нашем тандеме за ненависть от противоположного пола страдать должен буду я. Отнимаешь у меня хлеб, Дэвис? — с усмешкой поинтересовался Роберт, через платок зажимая двумя костяшками пальцев его вертлявый нос.

Когда наконец он отмыл бедолагу Роджера, Роберт очистил платок одним бытовым заклинанием, потом с помощью Акцио притянул к себе маленькую диванную подушку и легким движением трансфигурировал ее в кубок. Агуаменти заполнило кубок водой, а другое заклинание воду заморозило, третье же — раздробило на кусочки. Теперь можно было сложить весь лед на платок, связать его кончики и приложить такой вот компресс на бедовую голову Роджера Дэвиса.

— Придерживай теперь, а то шишки замучают, — сказал он, после чего скрестил руки на груди и присмотрелся к телескопу. — Это от твоей-то тяжелой башки такая вмятина? — он выхватил его у Роджера и повертел в руках, стал магией очищать от следов крови. — Я твою вражду с ней поддерживать не буду, извини. Она хорошая, а ты… У тебя удивительный дар метко бить людей по самым больным точкам, — он пожимает плечами, впечатывая в лицо Роджера чистую, не помутненную ничем правду.

+4

8

- Роб, ну в самом деле, перестань, - Роджер машет руками, как ветряная мельница, когда Хиллиард почти насильно удерживая пальцами его лицо, начинает щекотно стирать с него остатки запекшийся крови. – Не на свидание собираюсь же, я все еще в состоянии сам умыться.
Роджеру кажется, будто Роберт перегибает палку. Его взвинченность проникает под кожу, заставляя виски и затылок пульсировать с новой силой и какой-то невнятной, безудержной настойчивостью, и кто из них двоих в большей мере себя накручивает ему тоже непонятно.
Но друг словно оглох, словно не слышит его до предела возмущенного шепота, а Дэвис именно шепчет, понизив свой громкий, вызывающий голос, как если бы опасался раскрыть страшную тайну заклятому врагу.
- Подумаешь, один разочек! От тебя не убудет, ты в этом плане явно живешь не впроголодь, ну просто сам себе добытчик, - Роджер прикрывает глаза, морщась от обжигающего холодом прикосновения льда к покрасневшему от многочисленных ударов лбу и почти одними губами добавляет: - Тем более, это совсем не одно и то же.
Когда Роберт вырывает у него из рук телескоп, Дэвис цепляется за него пальцами, но удержать не успевает – слишком много неоправданной, но и не выпущенной до конца злости в крови, а в голове - одной и той же бестолковой девчонки, чьи длинные, густые волосы маячат у его лица, и он до сих пор чувствует, как от них исходит сладковатый запах. Да и в ушах, вместо нарочито веселой болтовни Хиллиарда – все еще заглушенные глупым упрямством всхлипы. И чего ей понадобилось реветь?
- Моя башка – вершина общественного достояния, а это, - он резко кивает головой в сторону телескопа, который заботливый Роберт уже принимается начищать до блеска подолом собственной мантии. Вы только подумайте, а. – Трофей. Поэтому отдай обратно.
Роджер и рад бы избавиться от проклятого орудия убийства, сказать: «Передай своей ненормальной подружке», однако, чует его сердце, для того, чтобы Белл хоть капельку осознала масштабы того, что натворила этим вечером, сей якобы благородный шаг придется сделать самому. Да и приятно будет ее подразнить, чего уж скрывать.
- Ты прикалываешься? – неожиданно даже для самого себя вспыхивает Дэвис. Вскакивает с кресла, едва не задев локтем лицо Роберта и роняя на пол колотый лед, бережно завернутый в носовой платок. – Может быть, пойдешь извинишься перед ней за то, что у тебя такой хреновый друг? Иди, возможно, ты еще успеешь догнать ее и подтереть ей сопли. Она сама виновата, Роб, нечего было лезть в то, что ее не касается.
Роджер чувствует, что зашел непозволительно далеко и за такое хамство не грех приложить его грешным телескопом еще раз, теперь уже с легкой руки Хиллиарда. Однако, твердо решает для себя, что не станет брать свои слова назад и уж тем более извиняться, ведь Роберт сам лезет в то, что не имеет к нему ровным счетом никакого отношения.
- С какой стати она хорошая?
«А с какой – плохая, а, Роджер? Ты поэтому так бесишься?»

+4

9

Роберт ловко уворачивается от локтя Роджера, резко вскакивает с места, вставая напротив друга, и, не шелохнувшись, выдерживает его новую волну возмущения. Из которой, кстати, всходят ещё одни любопытные детали ссоры с Кэти Белл. Значит, без девичьих слез не обошлось — оно и видно. Не будет такая хорошая (уперто повторяет Роберт в мыслях) девушка, как Кэти, колошматить кого-то без состояния, доведённого до ручки. Значит, Дэвис все же зацепил ее едким комментарием, взбесил ее и взбесился сам. Так на него похоже.

Он смотрит в злые, возмущённые, раздражённые глаза Роджера Дэвиса и без труда прерывает его гневную тираду своим невозмутимым тоном голоса.

— Хелен Долиш плохая? — груз-200 повисает в пустой гостиной, пока Роберт пихает в руки друга телескоп. — Два года назад она меня тоже поколотила, но, знаешь, перед этим я вёл с ней себя как скотина. Как она долго это терпела! А потом взорвалась, потому что это же девчонки. Они не будут нападать на тебя физически, если это не последняя попытка защититься — именно атакуя. Хелен плохая, Родж? Почему ты меня не поддерживаешь? Я же ещё злюсь.

Разведя руки в стороны и нахмурившись, в лоб спросил Роберт Роджера. Нет, а правда. Сколько лет длится их с Хэл холодная война, а Дэвис остаётся в стороне и не влезает. Не подхватывает настроение Роберта, лишь отмалчивается. Почему вдруг сейчас нужно менять правила и слепо соглашаться, вписывая сразу же Кэти в список врагов?

— Чем ты привлёк внимание Белл? Квиддичем, очевидно. Что у них там из новостей? Ааа, последний год Оливера Вуда, смена голкипера. Вот интересно, кто же придёт на замену Вуду, да? Слушай, ты так ждёшь его ухода, что наверняка начал подсчёт дней до конца учебного года, но вместе с этим! — Роберт кусает себя за язык, ненавидя то, что Роджер заставил его вспылить и завести тему, которую затрагивать даже близко не стоило. — Вместе с ним уйдём и мы с Пенни.

Роберт качает головой, упирая руки в бока. Придурок, Мерлин тебя подери. Надавил на свою же больную мозоль, от которой сложно избавиться. «У нас осталось так мало времени, Бо,» — будто в насмешку в голове переливается голос проклятой Фарли.

— К дракклам. Извини, братишка, я не то хотел сказать. Лучше, наверное, спать пойду. Не забудь про лёд.

Отредактировано Robert Hilliard (23.07.18 04:17)

+4

10

Хелен Долиш? Каких, мать его, заунывников Роберт нажрался, что вдруг вспоминает про Хелен Долиш?
Однако, почти сразу становится понятно: в голову словно ударяет молния, и на этот раз мозг пронизывает не острая боль, а озарение. Впрочем Хиллирд к тому времени сам начинает объяснять причину того, почему неожиданно перевел стрелки на свою бывшую подружку, и почему Дэвису не стоит делать скоропостижных выводов и чувствовать себя ущемленным в дружеских правах.
- Она… - растерянно начинает рейвенкловец, но ему не дают закончить – Роб давит и давит на него одним и тем же вопросом.
Хорошая ли Хелен Долиш? Можно ли вообще сказать про кого-то наверняка?
- Это очень провокационный вопрос, Бобби, - тихо отвечает Роджер, не сводя с него глаз, в которых в этот момент что-то меняется, происходит некий излом, будто упоминание о хорошей девочке Хелен, выведенной из себя, решило исход совсем иной битвы. Да и всех последующих сражений – тоже, если конечно это не война.
Он нарочито-медленно проговаривает «Бобби», прекрасно зная, что никто не зовет  его так с тринадцати лет, он сам участвовал в искоренении столь дурацкого, детского прозвища, ведь чтобы стать «по-настоящему крутым», надо, как минимум, вырасти.
Умышленная концентрация чужого внимания на другом, менее значимом в данный момент – вот он, провальный замысел Дэвиса, потому что упрек в его сторону меньше всего стимулирует желание находиться рядом с лучшим другом, разговаривать с ним по душам. Да, Роб, Хелен замечательная и всегда таковой была, и мне, что два года назад, что теперь, не в чем ее винить.
Остается только решить, насколько же хорошей представляется Кэти Белл в глазах Хиллиарда по независимой шкале под названием «мисс Долиш и ее коронный удар»
Но староста Рейвенкло уже перегибает палку. Он говорит о том, что они совсем скоро закончат Хогвартс, и что ему, Дэвису, на это наплевать, потому что он не видит дальше своего носа и своего треклятого квиддича. А сегодня вечером не замечает ничего, кроме свежих воспоминаний о мелкой гриффиндорке с телескопом в руках.
- Да не жду я, когда Оливер закончит школу, - он вспыхивает, как спичка, его нестерпимо бесит то, каким тоном Роб констатирует сей прискорбный факт. – И не хочу оставаться здесь без вас, идиот, ты прекрасно это знаешь! – его голос с каждым словом окрашивается во все более темные оттенки, он становится громче и крепчает, чтобы вбить весь свой смысл в светлую головушку Хиллиарда.
– А еще староста! – Роджер фыркает напоследок и немного успокаивается. – Мы поссорились не из-за Вуда, а из-за МакЛаггена. У Гриффиндора на днях будет что-то, вроде отборочных, а этот мудила пустоголовый, как выяснилось, дружок Белл. Сам знаешь, я не стану ржать над человеком без веских оснований, Кормак – та еще задница.
Кажется, Роб понимает, что наговорил лишнего. Сразу как-то обмякает и бубнит себе под нос, что пора ложиться спать, что берет свои слова обратно, намекая лишь на то, что хочет остаться наедине с самим собой.
- Ты все еще злишься? На Хелен?
Разумеется, Роджер дня не может прожить без компании Роберта, они чертовски много времени проводят вместе, и напряжение, которое возникает всякий раз, стоит огненно-рыжей макушке попасть в поле их зрения, можно измерять специальными приборами.
Но разве не то же самое чувствуют все бывшие парочки? Дэвис, например, хоть и старается изо всех оставаться в дружественных отношениях с прошлыми пассиями, иногда в ответ получает исключительный игнор и фырканье.
- Я не знал, - совершенно искренне и даже пристыженно произносит Роджер, прикладывая завернутый в носовой платок осколок льда обратно к шишке на лбу. – Думал, ты полностью переключился на выскочку Фарли.

+4

11

Роберт ненавидит, когда между ними происходят вот такие вот… напряженные моменты. Ему всегда ужасно не по себе, когда своими словами он умудряется взбесить Роджера. Остро впивается в голову сакральная мысль, что он не заслуживает такой дружбы, такого друга, такой поддержки, раз за языком следить не может и проливает ненароком весь этот свой яд. Роберту страшно стыдно, поэтому он хочет уйти и не мешать Роджеру, но тот его останавливает одним очень серьезным вопросом.

И у Роберта перехватывает дыхание.

Как обычными, простыми, понятными словами выразить тот буйный коктейль из эмоций, что испытывает Роберт, когда видит Хелен Долиш? Как объяснить, что рядом с ней Роберт чувствует себя самым ужасным человеком, но настолько не может с этим согласиться, что начинает вести себя как тварь? И все эти показные издевки, равнодушие, которым Роберт чуть ли не тычет ей в лицо, это демонстративное пренебрежение — как попытки доказать, что ему и без нее хорошо. Что ему прекрасно живется со своими демонами.

Эй, Хелен, смотри, как мне хорошо, смотри, я продолжаю жить, смотри, я упиваюсь всей той гнилостью, о которой ты мне когда-то наговорила гадостей, смотри, наблюдай, всматривайся. Что, есть еще что-то сказать, а?

— Я не злюсь.

Роберт падает на диван и закрывает глаза, позволяя звенящей тишине заполонить голову.

— Я на нее не злюсь. Она просто… — Роберт неопределенно взмахивает рукой. — Как вечное напоминание о всем плохом, что во мне есть. Рискнула первой увидеть во мне, гм, что-то большее, чем просто «зубрила, с которым прикольно поболтать», а потом ошпарилась. И посеяла в моей башке такое количество сомнений в себе!

И с каждым годом он будто специально все дальше уходит и уходит от того идеала, который выстроил себе сам. В погоне за образом самого ответственного, надежного, доброго и хорошего Роберт состряпал себе отличную маску, за которой удобно прятаться. Чем дальше в темноту, тем громче в голове упреки Хелен, больнее щипают ее неодобрительные косые взгляды, неприятнее становится уживаться с собой.

— А потом появляется Джей, то есть, Джемма. И говорит, что быть лицемером не так уж и плохо, потом называет бесячим, потом как-то ненормально жадно целует. Ты можешь представить вообще, какие мы с ней больные, раз обманули весь Хогвартс? — сквозь сонную пелену интересуется Роберт, посматривая на Роджера. — Никто даже не догадывается, что у нас с ней все началось задолго до Святочного, Мерлин подери, бала.

При мысли о Фарли ему всегда тяжело дышится.

+3

12

Может быть, это обострение? Весной все кажется ярче, утрированнее, сложнее. Гормоны творят черте что, от них вдребезги раскалывается голова (как иронично), заставляя совершать безумства, ведь недаром у душевнобольных в больнице Святого Мунго именно в этот период времени случаются самые отчаянные обострения. Мать рассказывала Роджеру, как пациенты порой, забывая себя, бросаются на стены, зовут своих любимых, которых, вполне возможно, и не было никогда на свете.
Так чем же они, простые мальчишки, отличаются от безумцев, когда за окном расцветает весна?
Дэвис не ожидает услышать от Роберта правду, но она, словно давно просроченный яд, льется ему в уши, намекая, что у истины нет срока годности. Но, вот незадача, он отлично представляет, что сейчас услышит. Знает еще до того, как Хиллиард открывает рот, чтобы ответить, потому что они стали настолько близки, что иногда Роджеру кажется, будто это ему несколько лет назад разбили сердце.
Самое забавное, что об этом рейвенкловец может только догадываться, ведь ему самому никогда сердце не разбивали, не плевали в душу, все его девчонки – калейдоскоп повторений и ошибок, проклятых весенних гормонов и не более.
Даже сегодня, в плохо освещенном школьном корридоре, ему разбили только голову.
И нет ничего противоестественного в том, что они сидят здесь вдвоем, в опустевшей гостиной, и обсуждают девчонок.
“Как говорится, все мое – твое, Бобби”
Даже когда Роджер учился на втором курсе, а Роберт, соответсвенно, на третьем, когда дружба между ними только-только пускала корни, претендуя врости в каждого из них так глубоко, что порой они терялись не просто в эмоциях друг друг друга, но и во вполне тривиальных, банальных вещах. Предметах, если хотите. Элементах гардероба. Однажды, когда Дэвис разбирал чемодан на летних каникулах, он обнаружил в своем барахле ничто иное, как трусы старосты и потом, церемонно вручая их в сентябре законному владельцу, ржал на весь Большой зал, давясь тыквенным соком: "В общем, в конце концов оказалось, что эти трусы были не мои".
- Хелен так не думает, - потусторонне, задумчиво озвучивает свою мысль Роджер. – Теперь, мне кажется, что она несколько пересмотрела свой взгляд на тебя.
Как бы ему хотелось и дальше верить в то, что у Хиллиарда это закончилось. Что он больше не терзает себя собственной неуверенностью, что ему, Дэвису, удалось выбить из него в корне неверное представление о своей исключительности, внутреннем стержне, который Роб сам же гнет и ломает. Вот же дурак.
- Брось, она не ненавидит тебя, просто не знает, как извиниться. Если Белл терпеть меня не может, она отделала меня телескопом, и ты прекрасно видишь результат ее стараний. Видел бы ты, насколько искренне она замахивалась перед очередным ударом. Вот это, друг мой Роберт – ненависть.
Но когда речь заходит о Джемме, об этой своенравной, заносчивой слизериночке, Хиллиард удивительно меняется в лице. На его роже появляется почти мечтательное выражение, совсем не сродни тому, какое было у него минуту назад, стоило Роджеру заикнуться о Хелен, которая, чего греха таить, нравится ему куда больше змеиной принцесски. Да уж, демоны Роберта Хиллиарда поистине неисповедимы.
- Если ты так в нее влюблен, то я смирюсь с этим фактом и пожелаю вам счастья, -  вздыхает Дэвис, театрально закатывая глаза и прикладывая ко лбу очередную порцию наколдованного льда, замотанного в платок. – Но почему ты так в ней уверен?
Влюбленность - вздор, она заставляет людей глупеть, плясать под ее дудку, не видеть изъянов в человеке, который зародил в твоей башке эту напасть, эту заразу. И у Роба наблюдаются все ее симптомы, в Мунго не обращайся.

Отредактировано Roger Davies (08.09.18 21:48)

+4

13

Признания, которые вертелись столько лет у Роберта на языке, оказались на поверку не такими уж и сложно произносимыми. И чего он так боялся открывать эту часть себя перед Роджером? Почему он вообще полагал, что все эти его внутренние переживания скрыты от все видящего и все понимающего друга? Это было странно, это было почти необъяснимо, но истина была в том, что им обоим правда хватало пары взглядов, чтобы прочесть настроения друг друга и просечь причины возможных волнений. И теперь Роберт даже не удивляется, что Роджер выглядит совсем не ошарашенным новостями о том, что Хиллиард испытывает, думая о Хелен. Конечно, черт возьми, он давно все понял, все увидел, все проанализировал. Конечно же, что бы Роберт ни сказал, это не было бы воспринято в штыки.

Гнет гребаной неуверенности порой доводил Роберта, он ненавидел себя за каждый такой всплеск сомнений, потому что… Да какое он имел право в себе сомневаться, когда рядом с ним такие друзья? Когда рядом есть Пенни и Роджер, готовые не просто сказать что-то ободряющее, но еще и на фактах доказать, что Роберт стоит того, чтобы с ним дружить? Эти двое даровали ему силы и поддержку. И Роберт не знал цены столь неповторимым друзьям.

— Извиниться? — переспросил Роберт, вскинув брови и от неожиданности даже весело усмехнувшись. — Ей не за что передо мной извиняться! — захотелось сказать так много про то, что виноватым всегда был только Роберт, затоптавший чувства Хелен в угоду своей гордости, захотелось добавить, что вообще-то это он, Хиллиард-идиот, который год не знает, как подступиться к рыжей своей бывшей зазнобе и сказать ей слова извинения, захотелось столько высказать, что ненароком запинаешься на полуслове.

Роберт вдруг что-то понял и раздосадовано хлопнул себя по лбу.

— Какой же я трус, раз просто не попросил прощения, — он вздохнул и ненароком пропустил слова Роджера про ненависть от Кэти Белл. — Все было бы намного проще, если бы я это сделал вовремя.

Вечер превращался во что-то странное. Деликатное, интимное, уютное и откровенное до нараспашку вывернутой души. Только в таких обстоятельствах Роберт был согласен выскабливать из себя ту самую Правду, которую скрывали они с Джеммой Фарли. Как-то странно было вслух признавать факт своей влюбленности в девицу, которая для всех была эталоном лжи, беспринципности и бесчеловечности. Джемму Фарли ненавидело настолько большое количество людей, что Роберт каждый раз удивлялся, что та самая чувствительная, уязвимая и хрупкая девушка, которой он позволил зажить у себя в мыслях, продолжает стоически выносить на себе давление от целой школы.

— А я уверен? — посмотрел он на Роджера честно и открыто. — Я понятия не имею, чего она от меня хочет! Мой мозг говорит немедленно все прекратить, что это ни к чему не приведет, я пытался порвать с ней, но она как чертов паразит в моих извилинах. Джемма просит меня быть рядом с ней последние месяцы в школе, и я даже не сопротивляюсь. Хотя мне охрененски, знаешь ли, не хочется опять переживать потери, как с Хелен получилось.

Раздражение, злоба, боль, копившаяся все это время в Роберте, выплеснулась в тяжелом ударе по подлокотнику дивана. Хиллиард скривился, но промолчал.

Отредактировано Robert Hilliard (10.09.18 20:42)

+2

14

Эмоции Роберта, тягучие, словно ириски из магазина «Зонко», горячие и, вметсе с тем, настолько леденящие, что передаются Роджеру по воздуху, проникая в разболевшуюся голову. Его собственное негодование, разрозненные ощущения, любезно предоставленные минувшим вечером, переплетаются с какой-то немыслимо-острой болью, которую Дэвис никогда не смог бы понять и принять, если бы чуть более полугода назад в Хогвартс не приехала шармбатонская делегация с восхитительной, будто с картинки, Флер Делакур во главе. Еще минувшим летом он ни за что бы не подумал, будто можно так убиваться из-за кого-то.
В глубине души Роджер понимает, что лукавит. Это ему не составляет труда общаться с девчонками на равных, несомненно, восхищаясь их привлекательностью, но не теряя головы и не принимая каждую из них за бесподобную нимфу с чужой планеты. Это ему, не обделенному внешними данными, смазливому капитану команды по квиддичу, ничего не стоит заболтать практически любую представительницу прекрасного пола, сколь бы заносчивым нравом та ни обладала и сколь непреклонной ни казалась бы на первый взгляд.
Роберт же, все детство пребывающий в полной нерешительности, всегда душившую его, не позволяя полноценно наслаждаться жизнью, и по сей день испытывает некоторые неудобства при контакте с девушками. Лучший друг сполна хлебнул отдачи своего прошлого, словно на скорую руку завязав романтические отношения с Хелен, которые закончились также быстро, как начались.
Теперь же он цепляется за холодную и жесткую Фарли, а уж эта красотка с льняными волосами и короной, их венчающей, непременно разобьет ему сердце. Чтобы знать это наверняка, не обязательно посещать уроки старой стрекозы Трелони.
- Понятия не имею, что произошло у вас с Хелен, ты никогда не вдавался в подробности, - начал Дэвис.
«… а я, к своему стыду, никогда и не интересовался, потому что был слишком занят собой, а еще чаще – своими нелепыми проблемами».
- Но не стоит избегать ее, как огня. Она хоть и рыжая, но не жжется, - наверное, не самая удачная аллегория, но уж Хиллиарду, как никому другому, должно быть известно, что у Роджера язык без костей и вслух он озвучивает абсолютно все, что взбредет в его бедовую голову. А если учесть, что в данный момент искусно побитая одной гриффиндорской барышней черепушка фонтанирует особенно откровенными суждениями, то ожидать чуткости и осторожности при выборе слов со стороны шестикурсника и вовсе не приходится.
После того, как староста говорит: «Я понятия не имею» и «Джемма просит», Дэвис тяжело вздыхает, откидывается в кресле и потирает виски, прикрывая глаза с потемневшими и увеличившимися в полумраке гостиной зрачками. Роб такой умный, толковый парень с бесконечно огромным сердцем, самолично подставляет горло под клыки королевской кобры. Уж не Джемма ли Фарли возомнила себя владычицей всея Хогвартса?
- Роб, - устало произносит Роджер, поднимая тяжелые веки. Боль возвращается, и даже моргать становится невыносимо. В ушах до сих пор звенит высокий, звонкий голос Белл, на выходе перемешивающийся с приглушенным, низким – Хилиларда. – Может быть, тебе такое нравится, я, хвала Ровене, совершенно не разбираюсь в твоих специфических предпочтениях, но держался бы ты подальше от этой Фарли.
«Она же пользуется тобой, слепой бы заметил», - снова добавляет он про себя, опасаясь добить друга плохо подобранными, резкими и, чего уж, жестокими предположениями, грозящими встать правдой. По крайней мере в этот раз он корректно не договаривает.
- Даже я не стал бы с ней связываться, - вместо этого, добавляет Дэвис, опуская руку в глубокий карман мантии, чтобы достать волшебную палочку. – Так какое заклинание ты применял в качестве обезболивающего?

+3

15

Роберт мог потратить всю ночь на попытки объяснить Роджеру, что Джемма Фарли только для самых незрячих откровенно стерва, злобная фурия, которая думает только о своих выгодах. Роберт мог бы долго и муторно рассуждать о том, что с раннего возраста самая старшая и оттого самая ответственная Джемма была нагружена заботами о своих младших и об отце, потому что мамы…  Мамы нет. И это не такая проблема, как у Роберта — его родители далеко, но до них еще можно доехать, а что же делать совсем маленькой девочке, которая отчаянно хочет в теплые объятия самого близкого человека, но до него недосягаемо далеко? Роберт знает эту сторону Джеммы, понимает причины обрастания толстой кожи и образования десятка личностей.

Роберт, наверное, поэтому так зацепился за Джемму. Пытливый ум исследователя не смог так просто упустить столь сложный ребус, как характер несносной Фарли. У этого кубика Рубика тысяча граней и лишь один способ решения, и нрав остроклювой птицы от данного факта приходит в экстаз. Фарли непростая — такой она Роберту нравится.

Об этом и еще о многом он готов был поговорить с Роджером, но уже потом. Болезненная гримаса на лице друга говорила о том, что действие наложенных заклинаний заканчивалось, а еще что они оба как-то слишком засиделись. Завтра точно будут клевать носом на занятиях и проклинать себя за такую увлеченность болтовней, пусть и важной.

— Может, в этом секрет нашей дружбы, — смеется Роберт. — Нам нравятся разные типажи.

Следующие десять минуты заполнены попытками на пальцах объяснить, как работает обезболивающее заклинание, и Роджер Дэвис даже в столь расташтанном состоянии кажется Роберту все таким же отлично схватывающим материал учеником. У Роберта, надо сказать, горят глаза каждый раз, когда он учит чему-то и видит, что у него это получается. С Дэвисом у них и вовсе отработано все годами, с полуслова уже можно друг друга понять.

Потом, когда голова Роджера снова избавлена от мучений, Роберт приподнимает друга с кресла и мягким толчком в плечо направляет его до спален. На дворе уже Мерлин знает сколько часов, они оба смертельно хотят спать, и увещевания Дэвиса, что “не надо ему няньки” уничтожаются одним милым обещанием почитать на ночь сказку и спеть колыбельную про котеночка.

Со смешками, шутками и ухмылками они проделывает этот путь, и Роберт, удостоверившись, что лучший друг свалился в кровать и закрыл глаза с обещанием хоть немного поспать, сам идет в спальню и понимает, что ему-то самому сложно будет расслабиться. Голову наверняка забьют назойливые мысли о двух девушках, что, хотели они того или нет, заняли огромную нишу в его сердце.

Перед тем, как уснуть с концами, Роб вдруг вспомнит о Дэвисе и помолит Мерлина, чтоб на завтрашней отработке не случилось еще одного кровопролития.

+2

16

Честно признаться, с ними случается такая вот фантастическая, философичная, астральная фигня, только когда в ходе проблемы выясняется, что во всем виноваты девчонки. Тогда друзья начинают трещать без умолку, как две пожилые торгашки в Лютном переулке, заговорщически и, как правило, до самого утра. Правда, сегодня здравомысляще решают не затягивать, а то завтра уроки, отработки и вот это вот все. Ведь, не смотря на патетическую склонность к безумным и даже вредоносным поступкам, Роберт и Роджер – люди разумные, порой даже слишком, и ничего не станут делать наперекор неумолимо наступающей судьбе, принявшей безжалостную форму учебной субботы.
Так вот, эти самые девчонки, пусть и очень красивые (Белл тоже очень красивая, но ее слишком уж хочется придушить и сбросить в Черное озеро на корм гигантскому кальмару, чтобы доказать господам скептикам, коих развелось уж очень дофига, что он существует), своими так называемыми женскими чарами, которым, по многочисленным данным, невозможно противостоять, уводят разговор ребят в какое-то уж совсем драматичное русло, причем в конечном итоге страдает почему-то Хиллиард, в начале вечера спокойно и уютно ботанящий в кресле. Это с Роджера, как с гуся, вода, завтра у него пройдет башка, и мир снова засияет новыми красками, а желание разорвать Кэти Белл на множество маленьких гриффиндорских львяток снимет как рукой. Такой вот нескончаемый парадокс непредсказуемой дэвисовой души.
- Помяни мое слово, однажды ты заделаешься министром магии, и они обе будут толкаться у твоих дверей, расцарапывая охранникам лица, чтобы попасть к тебе на прием. А если вдруг ты однажды решишься жениться на Фарли, я буду самым грустным шафером за всю историю шаферства. Возможно, даже попаду в учебник по Истории магии, скрасив Бинсу его долгие, одинокие вечера.
Они, не сговариваясь, поднимаются по лестнице наверх, по направлению к мальчишеским спальням, и Роджер, прекрасно осознавая, что поступил, как самый настоящий козел, ввалившись в гостиную и направив светлые помыслы лучшего друга в бездонный омут любовных страданий, натужно пытается исправить ситуацию и всю дорогу кривляется, поражая фантазию Роба первоклассными шутками-самосмейками. Между прочим, когда у вас с завидным постоянством (Дэвис даже засекал время, пожалуйста, верьте тем, кто говорит, будто все рейвенкловцы – зануды, это чистая правда) трещит голова, блистать даже третьесортным юмором – та еще задача. Поэтому, добравшись, наконец, до кровати и убедившись, что староста его факультета, оставшись наедине с самим собой, тут же не полезет за методичкой, вроде «Тысяча и один способ покончить жизнь самоубийством с лоском», Роджер падает лицом в подушку и лежит так несколько бесконечно долгих минут, не раздеваясь и практически не шевелясь.
Он, конечно, безнадежный балабон и не умеет грустить дольше положенных двух минут, но в этот раз у него из рук вон плохо получается абстрагироваться от содеянного и услышанного. Сон не идет, предоставив полное право назойливым мыслям вертеться в еще свежей памяти, как на повторе, словно Дэвис случайно приобрел сломанный маховик времени и застрял во временной петле.
Пролежав так почти целый час, Роджер приходит к выводу, что у него в печенках сидит как Роб (который, напоминаю, все еще ни в чем не виноват), так и дурацкая Белл, чей телескоп злорадно развалился прямо у него на подушке и разве что не подмигивает, скот такой, своим единственным глазом-лупой. Так что ничего не остается, кроме как ответить все-таки на зов здравого смысла и принять решение хотя бы стянуть с себя мантию, чтобы наутро не было мучительно больно. Представляете же себе этот момент, когда случайно (или не случайно, всему воля древних сил) засыпаешь в повседневной одежде, а потом солнечный свет брезжит тебе прям в несчастную, заспанную рожу, и ты чувствуешь себя не просто старым больным бродягой, а старым больным бродягой, наскребшего, наконец, парочку сиклей на бутылочку горячительного.
Дэвису и без того завтра предстоит испытание не из легких, нет нужды усугублять ситуацию, добавляя к недосыпу и компании набившей оскомину (и шишку на лбу – ха-ха) гриффинорской охотницы еще и ощущение, будто бездомный залез тебе под кожу и успешно тобой притворяется.
Роджер (ура, раздетый!) проваливается в сон и просыпается от головной боли всего пару раз за ночь, чтобы наскоро применить к себе оказавшееся крайне полезным заклинание, которому научил его Роберт.
И когда он в очередной раз оказывается в объятиях сладкой дремы без сновидений, то даже не успевает подумать о том, что же имел в виду его друг, называя Кэти Белл хорошей.

+4


Вы здесь » HP: Hidden Swimming Pool » Resurrection Stone » 08.03.95, hey brother


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC