HP: Hidden Swimming Pool

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Hidden Swimming Pool » Invisibility Cloak » 10.02.95, Бита, бита и посередине бладжер


10.02.95, Бита, бита и посередине бладжер

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Дата и время событий: 10.02.1995 г. Пятница, вторая половина дня, ближе к вечеру.

Место: Квиддичное поле.

Участники: Maxine o'Flaherty, Peregrine Derrick.

Квиддичный матч между Хаффлпаффом и Слизерином отгремел неделю назад, но, кажется, отбивалам двух соперничающих команд еще есть, что сказать и сломать друг другу.

http://s7.uploads.ru/zUfeW.jpg

+4

2

Максин не была довольна собой, а точнее, последним матчем, и тем, как она проявила себя. Изначально турнир отменили, и команда тренировалась меньше, но тут они со слизеринцами были в равных условиях. Бесило другое - необходимость играть против Деррика. Раньше Максин его терпеть не могла, теперь же к ненависти, которая, казалось, усилилась многократно,  примешивалась, тем не менее, какая-то нездоровая симпатия, да до кучи ещё и иррациональный, липкий страх. И вот это последнее девушка совершенно не могла себе простить. Да, наедине Деррик представлял для неё угрозу. Но на поле, посреди других игроков двух команд, он бы не мог сделать ей что-то плохое. За исключением, конечно же, удара бладжером. Но как раз это не вызывало у Макс никакого дискомфорта. Но несколько раз за матч она ловила себя на мысли, что в последний момент отправляла бладжер в кого-то другого, кроме ненавистного слизеринца, придумывая различные оправдания, вроде того, что выгоднее будет сбить игрока с мячом, или же другого охотника. Но в глубине души она понимала, что не хотела причинять ему боль больше той, что ему уже досталась по её вине. Сначала она ударила его по лицу, потом швырнула об стену, а последний раз ему досталось буботуберовым гноем. И запустить в него бладжер было выше её сил. Несколько раз, конечно, ей удалось себя заставить, но Максин чувствовала, что не все удары получились. Она могла бы бить сильнее и точнее. Ей не хотелось верить, что она разучилась играть. Ведь если проблема только в имповом слизеринце, то в других матчах все будет в порядке. Если же нет, и она действительно в плохой форме, то тренироваться надо чаще и больше. Поэтому, чего через неделю после игры со Слизерином, Макс взяла метлу и пришла на поле, чтобы потренироваться в одиночестве и понять, что же её беспокоит. Перекинув ногу через метлу, Макс выпустила бладжер, перехватила биту и взмыла в воздух, наслаждаясь, как ветер растрепывает её волосы и продувает насквозь форму. Погода была прохладной, но Максин предпочитала мёрзнуть, чем потеть на жаре, которая обычно бывает во время третьего в сезоне матча. Заметив, как бладжер, описав дугу, начал возвращаться к ней, Максин прищурилась, нацеливаясь, и со всей силы отправила его в одно из колец, которые на одиночных тренировках заменяли ей игроков соперника.

+4

3

Колючий ветер щипал за щеки, норовя холодной лапой пробраться за ворот квиддичной формы и отогреться за пазухой слизеринца. Ужасно хотелось поежиться, выгоняя стылый воздух прочь и заполняя пространство привычным теплом разгоряченного тренировкой тела, но мальчишка упрямо расправил плечи, выпрямляясь, и не желая идти на уступки никому — даже промозглой февральской погоде, обычно не спрашивающей ничьего разрешения и вовсю демонстрирующей свой паскудный нрав. Всё было лучше невыносимой жары, от палящего зноя которой хотелось спрятаться на дне Черного озера и подняться на поверхность исключительно ближе к осени. Змеи — любители полумрака и привыкшие к прохладе родных подземелий, и вовсе сходили от нее с ума, уже к полудню превращаясь в раздраженные вареные овощи. Не удивительно, что самые важные матчи всегда выпадали на самую горячую пору — чем труднее давалась победа взмыленным скоростями и многочасовыми тренировками игрокам, тем слаще бывал ее вкус.
Чего не скажешь о последней игре с Хаффлпаффом — даже сейчас Деррик думал, как много бы отдал за возможность крутануть ось маховика времени, переворачивая крохотные песочные часы и возвращаясь в прошлое. На импов матч, в чертовы теплицы, на треклятый бал. Прекрасно осознавая, что, даже имей он подобную фору, он не воспользовался бы ей, оставляя всё, как есть. Признание совершенной ошибки всегда стоило баснословно дорого для любого из серебристо-зеленых — и Деррик всякий раз отказывался брать взаймы, предпочитая лицом к лицу встречаться со всеми неминуемыми последствиями своих действий. В этом и состояло отличие воспитанников Салазара Слизерина от представителей других факультетов — они с малых лет привыкали нести ответственность за свои поступки. Отдавать отчет за каждое принятое решение. За каждый сделанный выбор. Отголоски которых и обожженные гноем буботубера спина и плечи все еще помнили слишком хорошо. Кудахчущая в больничном крыле Помфри только охнула, когда он снял рубашку, пытаясь не зашипеть от прошивающей каждую клетку боли. Истерзанную ожогами кожу пришлось заращивать спешно и быстро — слизеринец не желал выпадать из строя надолго перед первой в году игрой своего факультета, подводя всю команду. Удивительно, но, несмотря на спешку и весьма посредственное исполнение безапелляционных указаний местного колдомедика, запрещающих мальчишке тренироваться до самого начала матча, ему удалось обойтись практически без шрамов - разве что возле лопатки змеилась тонкая искривленная полоса шершавой, криво сросшейся плоти, навсегда оставаясь презентом на память, впаянным в саму кожу — так, чтобы ни спрятаться, ни убежать, ни забыть.
- Забудешь тут, как же, - буркнул слизеринец себе под нос, седлая метлу и замечая снующую под облаками фигуру. Даже без гнезда растрепанных ветром волос на голове узнавая о'Флаэрти, со всей силы дубасящей по бладжеру. Словно пытаясь наказать за что-то — только вот непонятно: невесть как и чем успевший проштрафиться мяч, или саму себя. Расставшись в теплицах, они практически не пересекались до матча — Деррику было малость недосуг вылавливать по большому замку маленькую хаффлпаффку, кажется, в совершенстве освоившую искусное умение растворяться в тенях длинных коридоров. Слизеринец едва успевал совмещать учебу и лечение, то и дело мотаясь на перевязки — так что совсем не удивился тому факту, что девчонка ни разу не пришла навестить его и справиться о его здоровье. Да он и не ждал этого — учитывая характер их последней встречи, он вообще сомневался, что они снова смогу заговорить друг с другом. Что им было обсуждать после всего случившегося? Погоду? Рост котировок драконьей печени на черном рынке? Методические рекомендации по обращению с буботуберами? Тем удивительнее ему было наблюдать за тем, как девчонка раз за разом предпочитала атаковать кого угодно, кроме него самого. Словно предпочтя вычеркнуть на время матча факт его присутствия на поле. Сколько раз за время встречи их факультетов пущенный ее рукой мяч успел добраться до него? Три? Пять? Да и те — по касательной, вполсилы, не способные доставить выносливому отбивале хоть толику проблем. Никаких трудностей с приемом и обработкой, никаких лихих, замысловато закрученных подач — не знай Перегрин ее так хорошо, решил бы, что хаффлпаффка съела с утра слишком мало каши или вовсе осталась в родной спальне, попросив заменить себя на поле своей дражайшей подружкой Эпплби, опившейся оборотного зелья. О'Флаэрти была сама не своя — и Деррику следовало радоваться сумятице, произошедшей с главным и непримиримым противником, но это, удивительным образом, его раздражало. В первую очередь потому, что произошедшие с ней метаморфозы были напрямую связаны с ним самим. Девчонка не разучилась играть — вовсе нет, она без особого труда едва не оставила без ребра Монтегю и заставила Касса вдоволь попетлять, уходя от преследующего его мяча. Который, - надо же, какая случайность, - начинал вилять всякий раз, появляясь на пути плечистого шестикурсника. Он всегда ценил в ней достойного, упрямого, не знающего усталости и жалости соперника, а теперь девчонка вела себя с ним так, будто… жалела его? Берегла? Обходила стороной по кривой дорожке, думая, что сумеет избежать непременно волочащийся и преследующий слизеринца шлейф проблем? В таком случае, у Деррика была для нее новость — все кривые тропки всегда были змеиными. Все они всегда вели её к нему.
Без труда набрав нужную высоту, слизеринец замер в воздухе, оценивая расстояние. В квиддиче действовали те же правила, что и в любой другой игре с мячом — если ты желал поразить цель, ты должен был бить не в ту точку, в которой она пребывала в данный момент, а в ту, в которой она должна была оказаться через мгновение. Любительница кулинарного хереса и бохо-стиля Сибилла Трелони только порадовалась бы, узнай, как часто квиддичные игроки использовали столь любимые ею уроки предвидения. Хотя, всё дело, конечно же, заключалось в скупом расчете и грамотно рассчитанной траектории. Задержав дыхание и выждав нужный момент, Деррик выпустил из рук удерживаемый бладжер, что есть мочи посылая его вперед. Иссиня-черный мяч с гулом набрал скорость, устремляясь вперед, быстро, звучно пролетая мимо девчонки - а потом врезался в своего товарища, оттесняя его в сторону и так и не позволив ему поразить кольца. Зачарованные атаковать ближайшего из оказавшихся поблизости игроков, мячи со свистом развернулись в воздухе, нацеливаясь на единственную жертву, вольготно расположившуюся в радиусе их поражения и с предостерегающим жужжанием направляясь в сторону хаффлпаффки. 
- Если желаешь сдаться, О'Флаэрти, советую тебе сделать это прямо сейчас, - небрежно окликнул девчонку Деррик, силясь перекричать ветер. Больше щелкая ее по носу, чем на самом деле уговаривая. Он все равно пришел на поле, чтобы лишний раз поразмяться и потренировать кости — так почему бы не так, и не сейчас?
[icon]http://sh.uploads.ru/jwlyU.gif[/icon][status]Война для нас не знает сна и сантиментов[/status]

Отредактировано Peregrine Derrick (13.07.18 23:47)

+6

4

И как она могла надеяться побыть хоть немного в одиночестве? Последнюю пару недель она никак не могла остаться одна. И дело было вовсе не в Тэм, которая всюду ходила вместе с ней. Стоило ей оглянуться, хоть в коридоре, хоть в  Большом зале - и ее взгляд тут же находил в толпе Деррика, где бы он ни был, стоял ли в центре или неприметно сидел в углу. Максин, конечно, оправдывала это тем, что крупную фигуру слизеринца просто нельзя было не заметить, и он выделялся из толпы примерно так же, как низзл среди котов. Но все же, так или иначе, этот парень постоянно приковывал ее взгляд. Что уж говорить о спаренных со Слизерином уроках, которые прекращались в изощренную пытку в тщетных стараниях смотреть куда угодно, только не на него, гадая, залечил ли он свою спину и насколько готов к матчу, а потом что он думает о прошедшем матче и ее игре. Лишь в гостиной Хаффлпаффа и своей спальне девушка, казалось, была избавлена от Деррика, но так лишь казалось. Мысленный образ, всякий раз встающий перед глазами, был почти таким же ярким и красочным, как и сам слизеринец во плоти. Она столько раз видела его лицо так близко к своему, что могла описать расположение каждой родинки, оттенок его глаз, форму губ или бровей. Но ярче всего вспоминались ощущения от его прикосновений. Всегда жадные, поспешные, ведь он знал, что долго она ему этого не позволит. Но тем не менее снова и снова делал. Потому что хотел, так он сказал ей. Максин всякий раз краснела и вспыхивала жаром, стоило вспомнить об этом, но дело было не только в обжигающем чувстве стыда, хотя и в нем тоже. Ей вообще было сложно представить, что подумал бы ее отец, узнай он, что какой-то молодой человек, даже не ее парень, не только целовал ее, но и, подумать только, трогал ее грудь! Она сама не могла бы в такое поверить, скажи ей кто об этом пару месяцев назад. Двинула бы в нос, чтобы не молол чепухи. Но это было, и она не могла ни стереть себе память, ни изменить прошлое хроноворотом. Оставалось только всеми силами стараться забыть.
Но Деррик не давал ей забыть, постоянно маяча перед глазами. И вот опять, даже на поле она не нашла уединения. Мимо просвистел бладжер, не задевший ее лишь благодаря небольшому движению в сторону, которое она сделала рефлекторно, краем сознания уловив низкий гул на границе слышимости и безошибочно узнавая его раньше, чем это сделал мозг. Резко развернувшись, девушка увидела летящего к ней слизеринца и прищурилась, то ли от злости, то ли от сильного ветра, бившего ей в лицо. Деррик выглядел ужасно довольным тем, что помешал ее броску, и Макс лишь сильнее вцепилась в биту, впиваясь коротко остриженными ногтями в древесину.
- Мы ни во что с тобой не играем и не заключали никакого пари, чтоб я должна была сдаваться, - фыркнула Макс, глядя на него, но зная, что где-то там, за ее спиной, бладжеры летят обратно к ней. Но она могла рассчитать, сколько времени им понадобится, чтобы преодолеть этот путь. В последний момент обернувшись, Макс крепче обхватила метлу ногами и одной рукой, и крутанулась, уходя в захват ленивца. Второй рукой она продолжала удерживать биту. Бладжер просвистел прямо над ней и улетел куда-то в сторону. Резким движением выпрямляясь обратно, девушка вновь взялась за биту двумя руками, встречая оставшийся бладжер и отправляя его к надоедливому слизеринцу. Если в матче она неосознанно берегла его, то сейчас его хотелось прибить просто за то, что он посмел здесь появиться.
- Можешь удирать сам, а то снова угодишь в Больничное крыло, Деррик, - насмешливо бросила она ему, уходя по дуге немного в сторону, чтобы не лететь против ветра.

[newDice=1:10:1:Втащить Деррику в щи]

+4

5

Разумеется, она не желала. С таким же успехом Деррик мог бы предложить Вуду отказаться от квиддича навсегда, или велеть Крумбу выкинуть импову волынку, заменяя ее на набор для игры в «Плюй-камни». Вместо этого упрямая девчонка повела древком метлы в сторону, беспечно подставляя спину целенаправленно метящимся в нее бладжерам, и наконец-то перестав делать вид, что тренируется на поле в гордом одиночестве. 
Всё-таки прижал я тебя, а, хаффлпаффка, - если бы довольной улыбкой можно было разогнать тяжелые февральские тучи, Деррик совершенно точно попробовал бы улучшить погодные условия. Увы, ни одному оскалу в мире были неподвластны подобные фокусы, а потому слизеринец не взялся и пытаться. К чему заниматься бессмысленными вещами, если можно было потратить время с куда большей пользой. Например, смотреть, как О'Флаэрти пытается изобрести новые остроты, высоко задирая подбородок и изо всех сил пытаясь показать, что её нисколечко не волновало его присутствие. Деррик знал, что это звучало странно — было тяжело и достаточно проблематично загнать в угол кого-то, кто парил на высоте в небе - открытом, распахнутом всем ветрам, свободный лететь куда угодно. Но всё равно загнал. Вынудил заметить себя. Приказал перестать игнорировать, откровенной подначкой втягивая в словесную дуэль — чем не развлечение для двух скучающих подростков, прекрасно обученных бить друг друга по самым больным местам, и совершенно не умеющим находить общий язык? Слизеринцев никогда не учили быть изящными. Лишь эффективными, напористыми, неизменно добивающимися своего — и любой серебристо-зеленый прослыл бы лжецом, если бы посмел сказать, что жить с подобными установками вдруг стало скучно. Знаешь, как это работало, Макс? Противник летал на Нимбус-2000? Ты шел и всеми правдами и неправдами доставал себе Нимбус-2001. Враг тренировался по двенадцать часов в неделю? Ты повышал свою ставку до шестнадцати. Речь шла не о мастерстве или таланте. Не о чертовых метлах, силе удара и количеству дурацких часов. Речь шла о победе — всегда и только о ней.
Хотя настырную хаффлпаффку, при всех ее неоспоримых недостатках, все же было сложно причислить к последней категории. Не враг, - мысленно поправил сам себя слизеринец, с мрачным удовлетворением глядя на ершистую девчонку, благоразумно держащую дистанцию и кричащую ему о заключенных играх и пари. Соперником — вот кем была импова барсучья отбивала. Врага хотелось уничтожить. Соперника — победить. Обыграть, обвести вокруг пальца, разбить в пух и прах, раз и навсегда закрепляя за собой звание лидера и отбивая всякое желание соревноваться с собой. Утереть аккуратный девичий нос в окружении едва заметных глазу золотистых веснушек, строптиво морщащийся всякий раз, когда Деррик оказывался поблизости. Словно не понимающий, что так она бесит и выводит его из себя еще больше. Такая она, эта О'Флаэрти — гребаная неправильная неправильность, вечный вызов, осколки медового янтаря, невесть как налипшие на тонкие полоски лукавых радужек, разомкнутый, мягкий рот, который хотелось целовать, чтобы стереть задумчивую укоризну, притаившуюся в уголках губ. Будь она помудрее, и захоти и правда избавиться от надоевшего ей слизеринца — поддалась бы пару раз, лишая их непреходящую борьбу соревновательного смысла. Заставила мальчишку потерять к ней интерес. Позволила бы ему разочароваться в сопернике, со спокойным сердцем отпуская задиристого отбивалу найти себе новый объект для противостояния — и так было бы, если бы не одно «но». Хаффлпаффка не умела отступать, а Деррик — не умел проигрывать. Против неё выдержка слизеринца была похожа на хрупкие, многовековые пергаментные свитки, хранящиеся в замшелых секциях школьной библиотеки. Достаточно одного дуновения ветра — и они разлетятся в пыль, не оставив и следа от былого самообладания.
Совсем, как тогда — в теплицах. Или сейчас, когда она решила вновь подергать смерть за усы, не самым удачным образом напомнив шестикурснику о частоте его визитов в Больничное крыло. Будто бы не она сама являлась главной причиной, на многие дни обеспечившей его персональной койкой во владениях Помфри. И он не знал почему после всего произошедшего между ними, он продолжал делать это. Не защищать ее, — Мерлин, он же не Диггори, чтобы скакать вокруг хаффлпаффки рыцарем, на ходу размахивая плюмажем и вонючим букетом из наспех собранных полевых цветов. Скорее, прилагать усилия, чтобы минимизировать причиненный ей ущерб — каждый раз находя новое оправдание и объяснение невесть к чему проснувшегося в нем и далеко не свойственного Деррику альтруизму. Но собирался выяснить. Может быть, прямо сейчас. Холодно замерев на метле, слизеринец не мог не оценить то, с каким проворством и бесстрашием импова девчонка увернулась от одного бладжера, перехитрив его и отправляя в сторону отбивалы второй. Захват ленивца — не самый простой в исполнении прием, но для юркой и хрупкой О'Флаэрти он не составил особого труда. По сравнению с ней Деррик был слишком массивный и широкоплечий, так что, захоти он вдруг повторить нечто подобное, метла неизменно провалилась бы на пару футов вниз, угодив в воздушную яму и подчиняясь силе тяжести, тянущей ее в сторону земли. Зато слизеринец был гораздо более развит физически, а потому и бил по мячу куда сильнее. Что совершенно не пригодилось ему, когда девчонка, извернувшись и повиснув на одной руке, послала в его сторону бладжер,   
- Мне сложновато будет снова попасть к Помфри, учитывая то, что ты не отбиваешь, а гладишь меня своими мячами, - вытянувшись в струнку и предвкушая недурное развлечение, рассмеялся мальчишка, прекрасно зная, что любое упоминание ее спортивных умений взбесит ее не хуже, чем горсть жгучей крапивы, брошенной за пазуху. Слишком поздно понимая, что думает сейчас о другой ласке и других пальцах, нетерпеливо собирающих дрожь с прижавшегося к нему тела. Изгибе мягких бедер, притиснутых к туго обтянувшим ноги брюкам под аккомпанемент срывающихся и  гулко падающих капель воды  — так жарко и тесно, что казалось, что ближе уже невозможно — на улице царил стылый холод, а Деррик все равно вспыхнул, горя как от лихорадки.     
- Словно пытаешься сделать мне приятное, да всё не знаешь как. Захочешь приласкать - не стесняйся, О'Флаэрти. Я не скажу Диггори о твоем маленьком секрете — мне будет крайне обидно потерять такого противника из-за какого-то конфликта интересов, - насмешливо бросил он девчонке, выбирая выгодное положение для замаха, и со звонким ударом отправляя бладжер обратно в ее сторону. Почти не покривив душой, говоря о том, что ему будет ее не хватать — несмотря на отвратительный характер и скверный нрав, девчонка была довольно неплохим игроком, знающим, для чего она приходит на поле. Вот и сейчас, почуяв, чем дело пахнет, она перестроилась, меняя положение и уходя от порыва пронизывающего до костей ветра, способного оттеснить ее в сторону и помешать обороне. Неплохо, - одарив скупой похвалой маневр силящейся одержать над ним верх девчонки, Деррик нашел взглядом второй парящий в воздухе мяч, мысленно выстраивая его траекторию. А затем, усмехнувшись и убедившись, что сам стал объектом его охоты, направил свою метлу в сторону хаффлпаффки, что есть мочи несясь ей наперерез в попытке тарана и собираясь уйти от столкновения в последний момент, оставив ей в качестве подарка своего импровизированного преследователя. 
[newDice=1:10:1:Не дать в обиду щи, щелкнуть в ответ по носу]

[icon]http://sh.uploads.ru/jwlyU.gif[/icon][status]Война для нас не знает сна и сантиментов[/status]

Отредактировано Peregrine Derrick (25.07.18 23:55)

+6

6

Подсчет

Бладжер отбит, летит в Максин с силой 3

Макс еле слышно выругалась, потому что удар явно не получился, и слизеринец отбил бладжер почти играючи, вновь принимаясь насмехаться над ее игровыми способностями. За несколько лет игры против Деррика девушка к этому привыкла, и сама никогда не оставалась в долгу, поэтому подобные перепалки уже не злили до бешенства, а лишь раздражали, как жужжание надоедливого грюмошмеля. Но теперь кое-что изменилось. Слизеринец уже не ограничивался игровым полем, а начал переносить их противостояние в плоскость личных отношений. Даже более личных, чем она когда-либо хотела и даже могла себе представить. А теперь, глядя на Деррика, одетого в квиддичную форму, она, тем не менее, вновь видела его без рубашки, удивляясь рельефу мышц, проступающих под влажной от пота кожей. Теперь она знала не только о родинках на его лице и шее, которые успела заметить на Святочном балу, но и о других, которые ей видеть не следовало. Глубоко дышать и стараться не краснеть, - дала себе установку Максин, но если первое она худо-бедно могла контролировать, то второе было совершенно невозможно - жар против воли приливал к лицу. Правда, у самого Деррика тоже подозрительно розовели щеки. Это от ветра, и у него, и у меня, - объяснила себе Макс, ведь на улице было прохладно, а в небе на метле - еще холоднее.
- Если не нравится, как я отбиваю бладжер, могу приласкать тебя битой, Седрик будет только рад, - поудобнее перехватила свое оружие Максин, готовясь принять мяч, когда заметила маневр слизеринца - он, похоже, собирался ее протаранить, а из-за его широченной спины она вдобавок не могла следить за вторым бладжером, который он загородил собой. Увернуться сразу от двух бладжеров и самого Деррика при всей своей ловкости она явно бы не успела, а изображать из себя героиню и получить сотрясение мозга и пару переломов не входило в планы Максин. Поэтому она намеревалась провести почти тот же маневр, что и в первый раз, только наоборот. Первый бладжер отбить в импового слизеринца, а так как он летит по направлению к девушке и стремительно сокращает расстояние, то вряд ли успеет его отбить, только увернуться, и то не факт. А от второго бладжера и самого Деррика пришлось бы все же уворачиваться, резко поднырнув под них снизу. А потом, достав палочку, Максин собиралась заколдовать второй бладжер, чтобы он перестал их преследовать и упал вниз. Играть со слизеринским отбивалой и сразу двумя бладжерами было слишком травмоопасно, для них обоих.
Максин не могла понять только одного - почему всякий раз, когда она делала Деррику больно, ей потом было так мучительно стыдно и жаль его? Ведь такой гад, как он, заслуживал получить и посильнее за все, что он делал. Вот и сейчас, отбивая мяч в ухмыляющегося парня, она больше всего на свете хотела попасть и стереть с его лица эту улыбку. Но чувствовала, что не хочет на это смотреть. На то, как из носа слизеринца потечет кровь. Или как его рука, раздробленная бладжером, согнется под неестественным углом. Она чувствовала при одной мысли об этом странную тошноту, будто ее укачало, хотя у игрока в квиддич по определению не могло быть проблем с вестибулярным аппаратом. Проблема была с самим Дерриком, и Макс совершенно не представляла, как ее решить. Интуиция подсказывала, что бладжер и бита ей в этом точно не помогут.

[newDice=1:10:1:Отбить первый бладжер в Деррика]

+4

7

Холодный ветер свистел в ушах, обжигая ледяным дыханием голову, но разогнавшийся Деррик и не думал сбрасывать скорость. Напротив, будь его воля — ускорился бы еще сильнее, прижавшись грудной клеткой к черненному древку метлы и добиваясь того, что пустующие трибуны слились бы перед его взором в одно неразличимое, разноцветное пятно, мелькнувшее перед глазами спятившим калейдоскопом. Хаотично рассыпанными крошечными осколками стекла, до последнего не желающими складываться ни во что другое, кроме поджидающей его маневра О'Флаэрти. Девчонка, вне всяких сомнений, загодя раскусила замысел слизеринца, и теперь судорожно размышляла, гадая о способе прервать его атаку. Стычка, отмашка, давилка — любой спортсмен, мало-мальски играющий в квиддич, был знаком с этими словами не понаслышке. Априори будучи жесткой и контактной игрой, квиддич не приемлил сантиментов и расшаркиваний, а его многовековая история и матчи игроков-профессионалов лишний раз подтверждали, что любой спорт был подобен заплыву в бассейне, кишащем акулобразами. Хочешь выжить? Либо не суйся в воду, либо научись кусаться сильнее прочих — третьего не дано. Победа или смерть, хаффлпаффка — только так, и никак иначе. Никто не обгонял другого игрока, рассыпаясь в извинениях и вежливых реверансах, никто не мутузил бладжером, ломая ребра противнику, и тут же заверяя того в своей личной и безоговорочной симпатии. А в случае с отбивалами всё обстояло и того проще. «Вижу цель, не вижу препятствий» - не этому ли нехитрому девизу подчинялись все биты мира, отправляя тяжелый железный мяч в его увлекательное и костедробильное турне? Хотя вернее, конечно же, было бы: вижу цель — не вижу последствий. Профессиональная деформация, не более того. Если твоя позиция на поле заключалась в том, чтобы сбивать с метел и травмировать других игроков, никто не ждал, что ты станешь вышивать крестиком или жонглировать клубкопухами. Это как на войне. Начнешь жалеть противника — не сможешь взмахнуть палочкой, произнося Непростительное. Взглянешь ему в глаза, или, упаси тебя Мерлин, привяжешься к нему — заведомо проиграешь. Змеи ненавидели проигрывать — а потому никогда никого не жалели и, уж тем более — ни к кому не привязывались. Хочется немного страданий и мук совести? Добро пожаловать в Гриффиндор — эти львиноголовые терпилы могли замучить кого угодно своим ором об этичности применения тех или иных приемов, проспорив с судьей дольше времени, чем мог бы длиться сам матч. В такие моменты Деррик обычно восседал со скучающим видом, предоставив Флинту сомнительную капитанскую «честь» разбираться с вопящим Вудом, и жалея только о том, что на парящей в воздухе метле не получится вздремнуть. Вот в чем заключалось тонкое искусство отбивалы. Добровольно заключенная им сделка с совестью и главный секрет. Научиться смотреть, и не видеть. Не думать о том, кто там, в качестве адресата — на другом конце отбитого тобой же бладжера. Мальчишка ли, вполне годящийся на то, чтобы зваться приятелем. Или нахохленная девчонка — мелкая, тощая, с участливым взглядом коньячных глаз и колючими локтями. Такими острыми, что Деррик знал, если она сама когда-нибудь добровольно обнимет его — пфф, в другой вселенной и жизни, не иначе — то пропорет его ими насквозь. Доберется до змеиного сердца секунды за полторы, вынуждая мальчишку самого неверяще податься навстречу, подтягивая майку вверх к упрямому подбородку и обнажая грудную клетку. Только для того, чтобы самому посмотреть и убедиться в его наличии.
А вот уж на что Деррику точно было плевать — так это на то, появится ли у Диггори повод для радости. Разбавлять досуг и служить в качестве увеселения для главы хаффлпаффцев никогда не входило в планы слизеринского отбивалы. Зато девчонке по всей видимости не терпелось порадовать кумира своего факультета.
- Что, О'Флаэрти, уже обзавелась его колдофоткой у себя над кроватью? Или это ваши обычные взаимоотношения с дражайшим Седриком - Диггори говорит тебе прыгать, а ты спрашиваешь — как высоко? - подлетевший и прекрасно расслышавший каждое произнесенное слово Деррик моментально обжег девчонку взглядом, презрительно вздергивая верхнюю губу, делающую его похожим на дикого рычащего зверя. Девчонка была хороша — пытаясь заболтать ему зубы, она недрогнувшей рукой отбила бладжер в сторону слизеринца, пользуясь тем, что стремительно приближающийся к ней отбивала вряд ли сумеет отразить удар на такой высокой скорости. Резко крутанувшись на месте, слизеринец примерился битой по несущемуся ему навстречу мячу, собираясь послать его обратно — яростно, запальчиво, на чистом желании щелкнуть зарвавшуюся девчонку по носу. Не думая о том, что позади него опасно гудит им же приманенный бладжер, готовый с мгновения на мгновение от души вмазать зазевавшемуся мальчишке по ребрам. Но успев подумать о том, что будет, окажись его удар слишком сильным - стремительно сократившись, расстояние между игроками было столь мало, что шестикурсник успел бы подлететь и коснуться прядки ее взъерошенных волос быстрее, чем девичьи губы произнесли бы "Алохомора".
[icon]http://sh.uploads.ru/jwlyU.gif[/icon][status]Война для нас не знает сна и сантиментов[/status]

[newDice=1:10:0:Veni, vidi, vici]

Отредактировано Peregrine Derrick (18.08.18 22:50)

+5

8

Подсчет

Макс 4, Деррик 3+3=6. Бладжер попадает в Макс с силой 2. Здоровье 98.

Колдофотку, значит? Насколько же сильнее задевают за живое слова, которые являются правдой. Нет, конечно, портретов Седрика над кроватью она не вешала, но колдофото с ним у Максин действительно было. Кажется, с лета перед четвертым курсом, когда они вместе поехали на Косую аллею за учебниками. И хранилось в ящике тумбочки рядом с кроватью. Макс действительно иногда смотрела на снимок перед сном. Возможно, чаще, чем следовало бы. Но в последнее время значительно реже. Впрочем, Деррика это совершенно не касалось. Уж его фотку точно ни одна девушка не станет вешать у себя над кроватью, - зло подумала Максин, глядя на грубые черты лица слизеринца. Ветер развевал его волосы, сметая их за спину и открывая и без того заметно оттопыривающиеся уши. Даже иной гоблин будет красивее. Правда, Макс стоило большого труда признать, что внешность Деррика ее совершенно не отталкивает, за столько лет она привыкла видеть слизеринца, в том числе в непосредственной близости. А уж последние пару раз - чересчур близко. И непривлекательная внешность совсем не мешала парню иметь хорошую фигуру и отлично танцевать. И целоваться так, что мурашки по коже. Если закрыть глаза, то на его месте можно было представить любого красавчика и не заметить разницы. Но, что удивительно, представлять самого Деррика было интереснее. И волнующе.
Для Макс ее нескромные мысли о слизеринце не были открытием, но очередные размышления на эту тему все же сбили девушку с толку, и удар по бладжеру вышел неважнецким. Однако ее противник метнулся в сторону, закрывая для девушки траекторию, по которой она собиралась уходить от второго металлического мяча, стремительно несущегося в их сторону. Поэтому вместо того, чтоб свернуть вниз, ей пришлось резко дернуть метлу влево и вверх, чтобы избежать столкновения с Дерриком. В итоге разминуться еще и с бладжером не удалось, и он задел ее лодыжку. Не велика травма по меркам квиддича, но синяк явно останется. Одна надежда, что импов слизеринец этого не видел, занятый собственным маневром уклонения.
Сама Макс сделала вид, что тоже не заметила. Подумаешь, удар железным мячом. По касательной же. Развернувшись с самым невозмутимым выражением лица, девушка все же достала палочку и заколдовала один из снова заходящих на вираж мячей, а потом поудобнее перехватила биту, чтобы встретить второй.
- Наш капитан хотя бы может отдавать распоряжения. А ваш - тупой тролль и мычит что-то нечленораздельное. Если вы сделали его капитаном, то это многое говорит обо всей остальной команде, - усмехнулась Максин. Железный мяч, бликуя темно-синими боками, стремительно приближался, и Макс вложила в удар всю силу и всю меткость, на какие только была способна в этот момент. Деррик ужасно достал ее своим постоянным присутствием в ее мыслях и снах. Терпеть его самодовольную рожу еще и в реальности она точно была не намерена. Нужно было зарядить ему бладжером как следует, и он сразу смотается в больничное крыло. Просто обязан.

[newDice=1:10:1:Разозлиться и навалять!]

+3

9

Попал, - понял слизеринец, закладывая лихой вираж и уходя от столкновения с торопливо шмыгнувшей вправо хаффлпаффки. Не увидев закономерный результат своего броска, скорее — почувствовав, замечая едва уловимо, но изменившуюся траекторию бладжера, а еще - слыша удар. Мягкий, чуть приглушенный звук - будто осеннее яблоко, дозрев, тихо упало на опавшую листву. С одной небольшой поправкой, столь отличной от привычной пасторальной картинки деревенского захолустья - тяжелое, металлическое, дробящее кости яблоко на обтянутую нежной кожей траву. Попади мяч в кость, звук был бы другим — глухим и резким, как преломленная в руках ветках, но сейчас Деррик поставил бы скорее на то, что удар пришелся по мягким тканям или и вовсе едва задел её, не причинив девчонке особого ущерба. К чести О'Флаэрти, она ничем не выдала своей досады, не дав слизеринцу ни единой возможности угадать куда он попал — вместо этого барсучья отбивала вытащила палочку, торопливо произнося заклинание и заговаривая один из двух гневно жужжащих мячей вернуться восвояси, потеряв всякий интерес к оседлавшим метлы волшебникам. Два бладжера на двух игроков — это было слишком даже по спортивным меркам, и, тренируйся шестикурсник с игроком своей команды, он бы уже давно отправил один из мячей отдохнуть на землю. Но на поле была дракклова Макс — а это значило, что слизеринец никак и ни при каких обстоятельствах не имел права выказывать при ней свои опасения, демонстрируя благоразумную, но всё же чуть отдающую сладковатым душком трусости осторожность. Это удел барсуков — бояться всего на свете. Пока орлы придумывали, как обойти препятствие, львы перли напролом, расшибая лбы и устраивая свару с не пожелавшими замарать рук представителями птичьего факультета. Змеи действовали иначе — бесстрастно наблюдали со стороны, дожидаясь, пока кошки и птицы вцепятся друг другу в глотки, а потом просто проходили мимо, получая заслуженные почести и забирая всё, что сочтут ценным для себя. Целеустремленность, продуманность, выдержка — кто бы что ни говорил, но победу одерживал далеко не самый умный или горластый, а хладнокровный.     
- Ого, что это тут у нас? Нарушение правил, О'Флаэрти, - с издевкой присвистнул Деррик, подражая менторскому тону Хуч и напоминая хаффлпаффке об одном из главнейших постулатов квиддича. Волшебные палочки могли быть принесены на игровое поле, но никогда не должны были быть использованы против игроков команды-соперницы, их мётел, судьи, мячей или кого-либо из имповых зрителей, радостно улюлюкавших на трибунах.
- Какие распоряжения отдает вам Диггори? Как вести себя, если вы продули всухую? - не выдержав, рассмеялся мальчишка, довольно поблескивая глазами и не скрывая своего отношения к главе барсучьего факультета. - И да, назначение Флинта капитаном многое говорит о нашей команде. Например, то, что нам нравится выигрывать. А ты, Макс, и твоя горстка не умеющих играть остолопов на кухонных метлах — вообще помните, что это за чувство? Я подскажу, — любезно отозвался Перегрин, перехватывая биту поудобнее и готовясь отразить удар взбешенной попаданием в себя девчонки. Метла, покорная воле своего седока, послушно вильнула в сторону, мелькнув в воздухе насмешливо размытым и чуть отливающим зеленцой оперением прутьев. Иногда Деррику казалось, что «Нимбусы» были специально изготовлены для слизеринцев — быстрые, необычайно маневренные, они щеголяли благородным черным деревом древка, серебряными деталями отделки и самым удобным управлением на свете. 
- Лучшее в мире, - проговорил мальчишка по слогам специально для глазеющей на него хаффлпаффской отбивалы, получая ни с чем несравнимое удовольствие от вспыхнувшего на ее щеках гневного румянца. Может быть, появившегося в результате быстрого полета на холодном ветру, но, скорее, и куда вероятнее — потому, что он невыносимо её бесил. Что ж, в этом они хотя были равны. Дни, проведенные в замке и обошедшиеся без стычек с девчонкой, можно было пересчитать по пальцам одной руки, да так, что ещё пара пальцев осталась бы.
- Хотя знаешь, на счет лучшего я бы еще, может быть, и поспорил. Оказалось, что отработка в ничем не примечательных теплицах тоже способна подарить массу эмоций, - поддел замершую на метле девчонку змей, на мгновение отрывая лежащую на рукояти метлы руку, и в дразнящем жесте дотрагиваясь подушечками пальцев до собственных губ. Недвусмысленно намекая, что да — я всё еще помню вкус твоих поцелуев, хаффлпаффка, и от этого никуда не деться, куда бы ты не пробовала сбежать от меня. А потом отвел руку с зажатой в хватке битой в сторону, выбирая лучший угол для удара. 
[icon]http://sh.uploads.ru/jwlyU.gif[/icon][status]Война для нас не знает сна и сантиментов[/status]

[newDice=1:10:1:Щелкнуть девчонку по носу]

+4

10

Подсчет

Макс 8, Деррик 3, итог мяч с силой 5 впечатывается в Деррика, здоровье 95

Макс подозревала, что Деррик сочтет трусостью тот факт, что она убрала второй бладжер. Но она не собиралась играть со слизеринцем в "кто первый сдастся", рискуя своей жизнью и здоровьем. Глупые мальчишки любили доказывать друг другу, что они не трусы, Максин же подобное фанфоронство было чуждо. Честно сыграть один на один с другим отбивалой и одним бладжером она была готова и планировала утереть ему нос, но с двумя бладжерами она бы ничего не доказала. Или пострадала бы сама, или он бы свалил свой проигрыш на то, что мячей было два, а в обычной ситуации он бы, по его мнению, естественно, не уступил девчонке.
Очередной его выпад насчет Седрика девушка проигнорировала - это было так банально, что уже перестало ее задевать. Хаффлпафф, хоть и не был последние годы чемпионом, но некоторые матчи выигрывал, и даже у Гриффиндора с их знаменитым Гарри Поттером, так что слова слизеринца про постоянные проигрыши всухую были лишь пустым блефом. Макс даже и бровью не повела, лишь презрительно усмехнулась. Неужели он и правда думал задеть ее этим? Да тот факт, что он продолжал называть ее по имени, будто бы они приятели, бесил и то больше. Он нарывается, чтобы она начала использовать этот прием в ответ? Но сам Деррик-то использовал уменьшительную форму. Интересно, как он предпочитает, чтобы его звали? Пиппин? Или просто Пин? Может быть, Перри? Девушка еле сдержалась, чтобы не засмеяться. До чего вычурным именем родители наградили этого громилу, но в сокращенном варианте оно звучало еще хуже и подходило ему еще меньше. Может, это и к лучшему - слышишь что-то колючее и труднопроизносимое вместо имени, сразу знаешь, что с его обладателем лучше не связываться, чтобы не стошнило.
Впрочем, Максин опять почувствовала, что врет себе. Когда она поцеловала его в саду, вытирая кровь с разбитых губ, она могла бы назвать его по имени и даже ласковее, если бы знала, как. Но почему же этот придурок все испортил? Макс готова была поверить, что люди меняются, и не все слизеринцы сволочи, но Деррик доказал ей обратное, с особой изощренной жестокостью, и продолжал демонстрировать урок раз за разом, если ее глупая голова это еще не усвоила и никак не могла избавиться от чувств к тому, кто их был совершенно не достоин.
Слизеринец тоже помнил их поцелуи, судя по недвусмысленному жесту, который он изобразил. Хотя Деррик и упоминал теплицы, его прикосновение к губам все равно возвращало ее в Рождество. Ощущение праздника, нового платья и себя, такой неуклюжей и нелепой в нем на первый взгляд, но красивой для него. Максин помнила, как он смотрел и как прикасался. Он хотел дотрагиваться до нее, и тогда, и после, в теплицах. Она чувствовала себя желанной, и это словно жгло кожу изнутри. Но в этом желании не было ничего чистого. Только похоть и, вероятнее всего, желание победить ее, если не на поле, так за его пределами, чтобы потом посмеяться, доказав себе, что глупая девочка в него влюбилась. Макс знала, что этого не будет. Даже если Деррик и правда пробрался ей в голову так, что никакими чарами не вытравишь, то она не собиралась говорить ему об этом даже под Круцио. Пусть идет к дементорам и целуется с ними, сколько пожелает.
И она услышала этот сладостный звук. Примерно как ее кулак врезался в его челюсть. Только мягче. Сочно, как взрывается шарик с водой. Максин не смогла сдержать широкой улыбки, облетая слизеринского отбивалу по дуге, чтобы оценить его выражение лица со всех ракурсов. Похоже, Деррик немного не рассчитал удар,  лишь слегка поправив траекторию мяча, соскользнувшего с биты прямо ему в бедро. Это должно было быть больно.
- Ты что-то слишком много болтаешь, Деррик. И вот результат, - насмешливо сказала девушка, наблюдая, как бладжер скрывается из вида, чтобы затем развернуться, как бумеранг, и вновь нацелиться на них. - Жаль, что твоему языку не нашлось лучшего применения. Действительно, буботуберовый гной может подарить массу эмоций, но я могу организовать тебе то же самое и бладжером, как видишь. - Фыркнула Максин, набирая высоту. Ветер охлаждал пылающие щеки, но сердце от ощущения свободы полета колотилось только сильнее, грозя выпрыгнуть из груди. - Или еще швырнуть тебя заклинанием? Я понять не могу, как и по какому месту тебя еще надо жахнуть, Деррик, чтобы ты от меня отвял? Или тебя заколдовали, чтоб ты гонялся за мной, как тот бладжер за Поттером?
Девушка слишком поздно вспомнила, что уже просила слизеринца оставить ее в покое, именно в тех злосчастных теплицах. Но это не только не подействовало, но и вышло гораздо хуже. Почему-то импов слизеринец посчитал ее нужной целью и продолжал преследовать.
- У меня теперь есть прекрасные туфли, чтоб настучать тебе каблуком, если ты предпочитаешь другие способы получения увечий, Пиппин, - не удержалась от издевки Макс, резко разворачиваясь, чтобы вновь заглянуть в глаза своему персональному кошмару. Они все еще были пронзительно черными, как и каждую ночь, когда он являлся ей во снах. Улыбка, казалось, намертво приклеилась к губам девушки, чтобы не дать ей расклеиться и дать слабину.
Бладжер тем временем зашел на новый круг и Максин метнулась вперед, чтобы успеть раньше слизеринца направить его в соперника. Если одного удара ему оказалось мало.

[newDice=1:10:1:Послать бладжер в Деррика]

+2

11

Проклятье! Змеиное шипение, вырвавшееся меж стиснутых зубов слизеринца, прозвучало совсем как настоящее, когда пораженное бедро обожгло болью, немедленно отозвавшейся горячей пульсацией в кости. Откровенно сигнализируя о том, что бывает с теми, кто во что бы то ни стало пытается оставить последнее слово за собой. Слишком занятый обменом колкостей, Деррик заболтался с имповой девчонкой, легкомысленно проигнорировав летящий в его сторону мяч, за что и поплатился. Слизеринец знал, что сумеет отбить ее бросок, с такой плёвой подачей справился бы и желторотый первокурсник, впервые увидевший метлу, но лучший момент для отражения оказался уже упущен - не успев толком принять и как следует обработать бладжер, отбивала сподобился лишь пригасить силу удара, позволяя снаряду со всей дури врезаться в окованную широкой полоской железа дубинку. Металл против металла - мальчишечье запястье резко выгнулось, силясь сдержать напор тяжелого мяча, подставляя в противовес ему биту, но бладжер уже подло соскользнул вниз, всё же цепляя отбивалу за ногу. Да так, что мальчишка только охнул, костеря на чем свет стоит чертову хаффлпаффку, в последний момент умудрившуюся подкрутить мяч, и чувствуя, как наливается на бедре фиолетово-черный синяк. Ох и красота же будет там завтра, - беззвучно чертыхнулся Деррик, спешно прикусывая губу и думая лишь о том, чтобы не расхроматься при шатенке. Ей тоже успело достаться от него, но, в отличие от Деррика, девчонке повезло чуть больше. Придется ждать, пока она свалит с поля, прежде чем слезть с метлы, если только, конечно, к тому моменту он не отморозит себе всё, что только можно, - сменяла одна кислая мысль другую, заставляя слизеринского отбивалу нахмуриться еще сильнее, исподлобья следя за маячившей подле него девчонкой. Убедившись, что ее дурацкий маневр отвлечь его сработал, О'Флаэрти резко воспряла духом, больше всего сейчас напоминая довольного жизнью акулобраза. Кровожадно наяривающего круги возле своей раненной добычи и подгадывая момент, когда та ослабнет настолько, что можно будет беспрепятственно впиться ей в бок зубами. Не доросла еще, - моментально обжег девчонку неприязненный взгляд Деррика, предостерегая от подобной самоубийственной попытки, но морозный февральский ветер точно выдул хаффлпаффке все остатки мозгов. Потому что вместо того, чтобы довольствоваться своей крохотной удачей — которую-то и победой назвать нельзя, так, пустяковое касание проехавшего мимо товарняка, — барсучья отбивала решила поупражняться в остроумии, сначала насмехаясь над невезучестью слизеринца, а потом и вовсе с наслаждением пройдясь по его имени. Превращая благородное, старинное звучание в уничижительное, безмозглое сокращение, больше подходящее сельскому дурачку, ковыряющему у себя в носу, сидя на стоге сена. 
Ему не стоило посылать ей в подарок туфли. И не стоило спасать тогда, в теплицах. Ему следовало пихнуть её вперед, для надежности придержав рукой, чтобы быть уверенным точно, что буботубер сделает своё дело. Обожжет её глупый, пустомелющий чушь язык, научив держать его за зубами. Дождаться, пока раскаленные капли оплавят тонкую кожу на лбу и щеках, клеймя ее так же, как магглы своих ведьм в старину — приговорена, виновна, наказана.
Да что ты о себе возомнила, - похолодев от бешенства, резко мотнул древком метлы в сторону слизеринец, провожая взглядом устремившуюся наперерез бладжеру девчонку. Деррик не любил свое имя — это не было секретом ни для кого из числа его близких знакомых, но он, скорее, согласился бы быть почетным свидетелем на свадьбе банши или повесился бы на собственных подтяжках, чем позволил кому-то насмехаться над ним. Его мать всегда тяготела к изысканной вычурности, считая, что первенца и наследника столь славного рода не могут звать простоватым на слух Томом или Хьюго, а потому отдала предпочтение никогда не теряющей популярности в среде аристократов латыни. Впрочем, что с неё взять - она бы и локоны Локхарта нашла бы обворожительным писком моды. Перегрин — значило «чужестранец», и он же — хищный соколиный охотник, если верить гортанному, почти забытому языку, но темноволосый слизеринец никогда не придавал подобной семантике особого значения, наказав всем друзьям обращаться к нему по фамилии. Какой-нибудь доморощенный специалист по душевным болезням из Мунго сказал бы, что таким образом молодой человек борется с частью самого себя, отказываясь принять что-то, что вызывает у него глубочайшее отторжение и потому склоняет его к борьбе, на что Деррик неизменно ответил бы, что пошел он к дракклу, этот знаток. Имя было дурацким и претенциозным, а хаффлпаффка — просто конченой идиоткой, если решила позубоскалить на эту тему и сделать из него объект для своих насмешек.
Девчонка, к слову, твердо вознамерилась не терять времени -  без особого труда догнав заходящий на второй виток бладжер, она со всей силы звезданула по мячу, с гулом посылая его обратно в Деррика. Припечатывая в придачу к костедробильному снаряду еще и свою нахальную, жгущую Перегрина хуже кислоты, улыбку в качестве особо тяжелой артиллерии. Мол, на, получи, да не обляпайся.
Разбежалась, о'Флаэрти, - мгновенно собравшись, мальчишка рванул ей наперерез, игнорируя боль в ноющей ноге и отбивая мяч. Но не в саму девчонку, а чуть в сторону от нее, зная, что заряженному его силой бладжеру не составит никакого труда извернуться в полете, тут же возвращаясь обратно и вновь метясь в неё. Отказавшись тратить свой удар впустую - всего лишь решив немного отсрочить его.
У него было к ней одно нерешенное дело. И поэтому — только поэтому! - поравнявшись с девчонкой, слизеринец выкинул вперед руку, хватая барсучью отбивалу за отворот формы и рывком подтаскивая ее прямо с метлой к себе. Прутья с надсадным скрипом чиркнули по воздуху, пытаясь воспротивиться грубому приему, но не тут-то было — тесно притиснутые бок о бок в зеркальном отражении друг друга, метлы только мешали, не давая ни развернуться, ни вильнуть в сторону. За такой прием во время игры Хуч уже неминуемо назначила бы команде Деррика штрафной, но судьи не было, а языкатая хаффлпаффка давно нарывалась, чтобы её как следует проучили.
- Уже не такая разговорчивая, а, Макс? Рассказать, какое применение я придумал твоему языку? - сделав упор на слове «твой», язвительно прошипел темноволосый отбивала, едва не столкнувшись с ней носом, но продолжая сжимать клок ее формы в кулаке и играюче тряхнув ее, как пойманную в змеиные кольца мышь. В отличие от нее, ему было весьма удобно — надежно упираясь ногами об опорную подставку конструкции, Деррик мог бы сидеть так часами, почти не держась за древко. Крайне продуманный ход со стороны выпускающего данную модель Вайтхорна — рассчитанная на специфику профессиональных игроков в квиддич, метла позволяла спортсменам почти свободно владеть обеими руками, ведя охоту за кваффлами и орудуя битой. «Околдовали, чтобы ты гонялся за мной» - так посмела ухмыльнуться девчонка, ставя себя и слизеринца в одном предложении, как будто это вообще когда-либо могло быть правдой. Он никогда не был ею очарован. Раздражен — да. Взбешен — тысячу раз да. Она доводила его до белого каления столько, сколько он помнил себя, а еще — дразнила, как чертовы золотые побрякушки приманенного их блеском нюхлера. Будь на ее месте кто-то другой, да даже недоступная, заумная Клирвотер, Деррику, скорее всего, пришлось бы признать, что его просто влечёт к ней, но это же была о'Флаэрти, импова Макс — грубая, как портовый грузчик, едкая, как слизь яркополза. Гротеск, жалкое подобие девушки - абсолютно плоская, с плечами как у пловчихи, и сухими узлами мышц, ощущаемых даже под тонкой тафтой бального платья. О ее обычном внешнем виде Деррик и вовсе мог плеваться часами, предлагая разом сдать все ее любимые шмотки старьевщику, если только тому, конечно, могло понадобиться такое количество половых тряпок. Но даже сейчас — с покрасневшим от холода носом, с обветренными, в сухих корочках, губами и полыхающим взглядом уставившихся на него глаз, она всё равно умудрялась притягивать его к себе. Может быть, он просто еще не разучился жалеть убогих? На это была вся надежда.
Деррик догадывался, как они выглядели сейчас со стороны. Так, будто два добрых приятеля, вдоволь измотав себя на поле, наконец-то решили закончить тренировку, сблизившись вплотную только для того, чтобы хлопнуть напарника по плечу, благодаря за приятно проведенное время. Только вот ни одни друзья не смотрели с такой яростью и вызовом друг на друга, стремясь во что бы то ни стало одолеть сидящего напротив противника. Даже ветер — и тот не знал, чью сторону занять в этом споре, нещадно растрепывая волосы обоих и поочередно ероша длинные пряди так, что они начинали лезть в глаза.   
Она ненавидит, когда кто-то трогает ее волосы, - некстати мелькнуло в голове слизеринца, напоминая об их стычке, случившейся на балу, и вынуждая его немедленно сделать именно это. Оторвать руку от древка метлы, укутанной в перчатку ладонью зарываясь в густые пряди, пропуская их между пальцами и зажимая в горсти. Заставляя девчонку покладисто откинуть голову назад, в напряженном изгибе обнажая шею. Предлагая себя ему, даже в толстой коже перчаток помнящему, каковы её волосы на ощупь. Мягкие, шелковистые — совсем не похожие на ершистый характер своей хозяйки, кажется, вцепившейся сейчас изо всех сил в свою метлу и, очевидно, испытывающей определенные опасения на счет поймавшего ее парня. Ему бы хватило дури сбросить ее вниз. Ему бы хватило дури поцеловать её. Что из этого хуже? Деррик и сам не знал. Зато знал другое — что ему до звезды вся эта нормальность. И уже поздновато становиться хорошим. Особенно, если всем плевать. 
- Макс?.. - негромко окликнул хаффлпаффку мальчишка, с приятельской фамильярностью прижимаясь щекой к её щеке и думая о том, как легко было бы сделать это. Сломать хрупкую, как ветка, шею или накрыть тонкое горло девчонки изголодавшимся по её вкусу ртом, лаская и нежа кожу в плену жарких губ. Сцеловывая рваные вздохи, а, может быть, проклятия, пока вцепившиеся в плечо пальцы остервенело рвут ворот формы, путаясь в завязках и торопясь поскорее освободить золотистое и еще хранящее на себе следы летнего солнца плечо. Желая оставить на нем след, провести горячими пальцами, собирая пробежавшие по ключицам мурашки. Крохотная мочка ее уха у него прямо перед носом — бесконечно мягким соблазном, чертовым маятником, болтающимся между «ненавижу» и тем, чему Деррик никогда не захотел бы искать названия. 
- Никогда, слышишь, - процедил он по слогам, встряхнув еще раз, чтобы она точно его расслышала: - не смей называть меня Пиппином. - И рассмеялся, прямиком туда - в горящую от румянца кожу, царапая своей грубой по сравнению с ней щекой, обжигая дыханием, прежде чем отстраниться, снисходительно глядя на нее и раня на прощание: - знаешь, где лучше всего смотрятся красивые туфли? На изящных лодыжках, обвитых вокруг крепких мужских бедер. Хотя откуда тебе это знать? Откуда тебе знать вообще хоть что-то? - насмешливо качнул головой слизеринец, словно поражаясь собственной недогадливости, прежде чем разжал руки, что есть силы отпихивая метлу с сидящей на ней девчонкой от себя. Мол, не расслабляйся, хаффлпаффка, мы еще не закончили. Как раз вовремя - бладжер уже угрожающе летел обратно, гудя и больше всего напоминая разъяренного металлического грюмошмеля.
[icon]http://sh.uploads.ru/jwlyU.gif[/icon][status]Война для нас не знает сна и сантиментов[/status]

[newDice=1:10:1:Жахнуть так, чтобы искры летели]

Отредактировано Peregrine Derrick (05.09.18 22:24)

+5

12

Подсчет

Макс 5, Деррик 3, итог мяч с силой 2 задевает Деррика, здоровье 93

Деррик явно был взбешен. Максин не знала, разозлило ли его обращение по уменьшительному имени, или же попадание бладжера, а может ее слова... Но это было не важно. Главное, что ее усилия так или иначе достигли цели. Сейчас она испытывала ни с чем не сравнимое мстительное удовольствие, глядя, как хмурится слизеринец и кусает губы, явно чтобы стерпеть боль и не выдать своих страданий. Но если для простушки с трибун такой прием бы сошел, то Макс прекрасно знала, каково это, когда железный шар впивается в бедро. Она могла представить себе всю гамму чувств Деррика - от горящей огнем кожи до ноющей боли в мышцах, и как уже через несколько минут нальется кровью и припухнет гематома, и как она будет мешать ему при ходьбе, задеваемая тканью брюк.
Не вздумай его жалеть, - одернула она себя, вспоминая, какие чувства вызвала в ней разбитая ее кулаком губа Деррика. Не реши она тогда поцеловать его, всего этого бы не было. Они с Дерриком так и остались бы просто квиддичными соперниками, пререкаясь на матчах и игнорируя друг друга за пределами поля. Но этот случай, похоже, ее ничему не научил. Иначе она не кинулась бы к нему на помощь в теплицах. Наверное, инстинкт самосохранения мне отбило бладжером, - решила Макс, удивляясь тому, что вместо того, чтобы обходить проклятого слизеринца по широкой дуге, она раз за разом приближается к нему, словно хочет проверить, что он сделает на этот раз, даже заведомо зная, что результат ей не понравится. Деррик умудрялся быть учтивым и заботливым на балу, а потом грандиозно испортил окончание вечера. Нормально работал с ней в теплицах, неожиданно спас от буботубера и тут же... опять все испоганил. Узнал, когда у нее день рождения, сделал ей прекрасный подарок и снова все испортил, прилетев сюда и устроив эту дуэль, которая велась сразу и бладжерами, и словами. Причем было довольно сложно разобраться, что в конечном итоге било больнее, и кто оказался сильнее уязвлен.
Она должна была улететь от него, стоило ей заметить, что Деррик направил метлу в ее сторону. Но это был не таран - совсем не та скорость и поза. Захотел снова задержать ее, в последний момент подставляя под траекторию бладжера? Два раза применять одну и ту же уловку было слишком даже для импова слизеринца. Да и мяч он отбил куда-то в сторону, хотя мог послать прямо в нее. Макс следовало улетать, как от Адского пламени, но она не могла позволить себе трусливое бегство. И ее буквально пожирало любопытство, что выкинет Деррик на этот раз. А, как известно, любопытство сгубило кошку.
Грубый прием, - мысленно констатировала девушка, когда лапища Деррика, и без того большая, а в перчатке и вовсе ставшая огромной, ухватилась за ее форму, так что ей пришлось остановить свою метлу, чтобы не слететь с нее. Интересно, если бы слетела, удержал бы? Максин откуда-то знала, что да. Слизеринец не для того спасал ее от буботубера, чтобы просто так сбросить с метлы. А потому ей совсем не было страшно. Высота была ее давней подругой, с которой было легко и уютно, а подруга никогда не обидит и не причинит вреда. Точно, отбитая, - усмехнулась своим мыслям Макс, пристально глядя на Деррика. Неужели он схватил ее только для того, чтобы наговорить еще гадостей?
Ну давай, расскажи, или можешь только болтать? - Собиралась она ответить на дурацкий вопрос слизеринца, на это было бы форменным самоубийством. Как дразнить и без того бегущего в твою сторону эрумпента. Поэтому в последний момент она промолчала, впрочем, прожигая Деррика взглядом, который говорил за нее лучше всяких слов. Ветер трепал его волосы и мантию, как и у самой Макс, и она с удивлением подумала, что волосы парня, наверняка, даже длиннее, чем у нее. Так странно...
И еще страннее оказалось то, что Деррик, кажется, подумал о том же самом, поднимая руку и хватая ее за волосы. Как же коротко надо стричься, чтобы они, наконец, не мешали? - мысленно чертыхнулась девушка, чувствуя, как горит кожа головы, вынуждая наклонить ее. Мстишь, Деррик? Несколько недель назад она так же тянула его за волосы, только вот слизеринец не поддался, продолжая кусать ее губы и засовывать ей в рот свой язык, словно вознамерился проглотить ее целиком. При одном воспоминании об этом она чувствовала такой жар в груди и животе, словно у нее внутри свернулась горячим комком саламандра. Макс пыталась быть с ним нежной, но он, похоже, понимал только грубость, постоянно пытаясь ранить ее и оставляя на коже свои отметины. Будто бы без этого она смогла бы забыть о том, что между ними произошло. Да, она дрожала, но это лишь от холодного ветра.
И что он сделает? Снова накинется на ее шею, покрывая своими жалящими поцелуями-укусами, не давая ей вырваться? Прямо здесь, в воздухе, посреди квиддичного поля? Даже импов слизеринец не был настолько сумасшедшим. Он всего лишь прижался к ней щекой, покалывая кожу еле заметной щетиной и встряхивая ее за ворот формы, словно она была садовым гномом. Осталось только схватить ее за ногу, раскрутить и вышвырнуть за пределы поля для полноты картины. Но нет, Деррик всего лишь в приказном тоне запретил называть его Пиппином. А потом отчего-то рассмеялся, окончательно сбивая Макс с толку. Анекдот что ли вспомнил?
Видимо, придумал удачную, на его взгляд, шутку, - сообразила Максин, услышав вопрос о туфлях. Что, впрочем, одно и то же.
Знаете, почему нарлы смеются, когда спариваются? Потому что постоянно друг друга подкалывают, - вспомнила она один из пошлых и тупых анекдотов, который слышала от мальчишек на уроке Хагрида, когда они как раз проходили этих зверьков. Интересно, почему Макс пришли на ум именно нарлы? Наверное, из-за щетины Деррика.
Шутка слизеринца оказалась примерно такой же вульгарной и практически не смешной, но он выглядел весьма довольным собой и своим остроумием. Он наконец оттолкнул ее метлу, возвращая свободу передвижения, и Макс тут же метнулась в сторону, чувствуя, как ее преследует вернувшийся бладжер и заставляя его поменять траекторию, а потом резко взмывая вверх и пропуская его под собой. Слизеринец тоже успел отреагировать, убираясь с пути мяча, но тот все же легко задел его левое плечо.
- Тогда побереги бедра. И плечи, - засмеялась в ответ Максин, убирая со лба прилипшие волосы. - А то к тому времени, как у тебя наконец появится девушка, да еще и изящная, ей не будет, вокруг чего обвиваться.
Все же нужно было признаться - слова Деррика ее задели и заставили покраснеть при одной только попытке представить нарисованную им картину. Впрочем, там была лишь гипотетическая красотка, смутно похожая на Джемму Фарли, и высокий и крепкий юноша. Нет, не Деррик, скорее Флинт - ведь именно его Макс видела с Джеммой на балу. Он далеко не был красавцем, и к тому же отличался грубостью и тупостью, но умница и красавица староста Слизерина, тем не менее, пришла с ним. Деррик в сравнении со своим капитаном был не так ужасен. Симпатичнее. И не в пример умнее. Так чего же Фарли не выбрала его? Потому что он предпочел пойти на бал с ней, с Максин? Просто потому, что поспорил? Проще было выучить наизусть все даты восстаний гоблинов, чем разобраться, что творилось в голове у человека, который был раньше просто ее соперником в игре, а теперь стал личным врагом. Надоедливой занозой, которую никак не получалось вытащить. Это раздражало до невозможности. Какой бы ужасной ни была проблема, Макс привыкла всеми силами пытаться их решать. И ни что не бесило ее так, как беспомощность и невозможность решения. А дракклов Деррик был просто невозможен. А на девушке из видения были винного цвета туфли. И больше ничего.
- Будешь так играть во всех матчах, и первое место Слизерину точно обеспечено. Только с конца.
Она снова догнала бладжер, посылая его в Деррика и вкладывая в замах всю силу, которая только у нее была, и хитро подкручивая при подаче. Если он получит третий раз подряд, это его уничтожит.
- Я знаю одно - дела говорят больше, чем слова. А ты, Деррик, конечно умеешь болтать красиво... Мягко стелешь, да жестко спать. И не смей в таком случае называть меня Макс, - вернула ему любезность девушка, наблюдая за траекторией мяча и надеясь, что он сможет-таки попасть в цель. Никаких плеч и бедер, в этот раз она целилась в живот, намереваясь снести слизеринца с метлы к имповой матери. И уж точно больше не позволять ему подлетать к ней слишком близко.
[newDice=1:10:1:Третий удар счастливый?]

+2

13

Да какого импа ты меня преследуешь — запал что ли? - шипит про себя Деррик, вновь попадая под раздачу бладжера. Дракклов мяч проходит по касательной, едва задев плечо слизеринца и явно не оставшись незамеченным для лучезарно сушащей зубы девчонки. Подняв руку, она небрежно смахивает со лба намокшую челку, от быстрого полета успевшую завиться в крохотные влажные кольца — и слизеринец не должен ловиться на этот жест, но ловится. Попадает в типичную девчачью ловушку, сотканную из рваных прядок волос, немилосердно растрепанных на суровом ветру, горящих румянцем щек, коньячных глаз, с вызовом глядящих на него и всем своим видом говорящих ему «ты — роскошный и бесполезный, я — умная и трудолюбивая, и мы поладим примерно тогда же, когда Флинт и Вуд смогут найти общий язык, коротая вечер за чашкой чая». То есть, примерно никогда. Отличные сроки — Деррика они вполне устраивают. Когда хаффлпаффка начинает смеяться, шестикурсник лишь потуже стискивает челюсти, не желая наговорить лишнего. Не выдать себя. В чем заключается высшее искусство провокации — заставить болтать противника, оставаясь насмешливым и безразличным ко всему. То, что не трогает, не может ранить тебя. В этом плане у заносчивой девчонки есть свой личный рекорд. Никто другой не способен вынести его вот так, с одного неосторожно брошенного в его сторону взгляда, случайного замечания, почти всегда прячущего внутри себя с любовью завуалированное оскорбление. Она задевает его даже тогда, когда вовсе не планирует задеть. И потому он просто ведет плечами, стряхивая с себя этот взгляд. Склоняет голову, крепко смыкая губы и наблюдая за ней, как заправский круп на маячившего на расстоянии броска нарушителя. Просчитывает варианты. В каком-то смысле, это даже весело. Достойный соперник — это всегда весело. Невозможно заранее предугадать, что он выкинет, и потому исход стычки заведомо неизвестен. Она дразнит его, как дразнит кошка - пса, сидящего на цепи, думая, что тот её не достанет. Но она ошибается. Нет никакой цепи. Никогда не было.
- Не волнуйся, о'Флаэрти. Когда у меня появится девушка, ты узнаешь об этом первой. - Обманчиво-мягко уверяет девчонку Деррик, когда хаффлпаффка заканчивает свой разгромный спич, должный вывести его из себя. Обвиняя его в сотне вещей, за которые любого другого уже впечатали бы рожей в стену, чтобы зубы бусинами брызнули из ухмыляющегося рта, а нос свернулся в другую сторону. Вместо этого он выпрямляется на метле, занимая наилучшую позицию для атаки и широко отводя биту в сторону. Зная, что если все сложится наилучшим образом — такой удар будет крайне трудно отразить. Вот и хорошо. Они и так заболтались, и, судя по миндальничающему тону пытающейся прощупать его броню барсучихи, она всерьез думает, что он поддается ей. Или что и правда ни черта не умеет играть. Деррик и сам не знает, что из этого хуже.
- А вот твой несчастный бойфренд, случись ему невезуче появиться на свет, явно будет занесен в список редких и вымирающих видов. Наряду с единорогами и драконами. Но не волнуйся — в случае, если он всё же откажется почтить своим присутствием твою и без того никчемную жизнь, ты всегда сможешь сказать, что от природы родилась целой, не нуждаясь ни в каких вторых половинках, или что твоего благоверного сбил «Ночной рыцарь», когда он спешил к тебе с букетом, чтобы сделать предложение. Ну, или как там сейчас принято отмазываться у никому не интересных девчонок? - фыркает мальчишка, зная, что давит на больную мозоль. О'Флаэрти не тщеславна, напротив, он временами уверен, что в ней вообще нет ничего девчачьего, но воспоминания о злополучном бале всплывают в памяти, даря ощущение хрупких лопаток, доверчиво льнущих к широким ладоням под тонким шелком платья. Тогда она была совсем другой. Незнакомой, порывистой, целующей его первой. Иногда Деррику кажется, что тот вечер ему приснился, но память услужливо подкидывает грохот разлетающихся доспехов, доказывая, что всё было на самом деле. Они были на самом деле — неправильные, странные, искренние друг с другом. Может быть, в первый и последний раз в своей жизни.
- К тому же — спать, ты серьезно? Я не настолько скучен, чтобы так бездарно тратить время наедине с кем-то, - фыркает мальчишка, прекрасно зная, что она имеет ввиду, но не способный удержаться от того, чтобы не подразнить ее. - И не волнуйся на счет своего имени. Я буду называть тебя так, как захочу, - вворачивает ей вдогонку ответную любезность слизеринец, не соглашаясь на то, чтобы какая-то пигалица диктовала ему свои условия. А потом с громким треском бьет по приближающемуся бладжеру, отбивая его в сторону девчонки. Только целясь не в нее, а древко её треклятой метлы, и без того натерпевшейся от него достаточно за этот вечер. 
[icon]http://sh.uploads.ru/jwlyU.gif[/icon][status]Война для нас не знает сна и сантиментов[/status]

[newDice=1:10:1:Третьего раза не будет]

Отредактировано Peregrine Derrick (25.09.18 22:45)

+4

14

Подсчет

Макс 2, Деррик 7, мяч с силой 5 летит в Макс

И почему ненавидеть Деррика всегда было так просто? Ей даже стараться не надо. Стоит ему открыть свой поганый рот, как ее наполняет жгучая злость, пронизывая каждую клеточку тела, заставляя руки сжиматься в кулаки и стискивать зубы. Но она не собиралась показывать ему, что те глупости, которые он несет, могли хоть как-то ее задеть. Хотелось пошутить, с чего это он кинется докладывать Макс о появлении у себя девушки - не иначе как пытаясь что-то ей доказать, в чем она совершенно не нуждалась, но тема была настолько нелепой и неловкой, что было лучше сменить ее и перевести внимание слизеринца на что-то другое.
Правда, обсуждать ее гипотетического парня тем более не входило в намерения Макс. Лучше уж гномы в саду, чем бандиманы в доме. А дальнейшие слова Деррика и вовсе были за гранью добра и зла. Скажи ей Седрик, что она никому не интересна, наверняка она бы минимум неделю не выходила бы из спальни, заливаясь слезами. Ляпни что-то такое кто-то из ее приятелей - это бы ее задело, как минимум. Заори так один из слизеринцев во время матча - и ухом бы не повела, зная, что они придумывают любые гадости, чтобы вывести противника из равновесия, и это не имеет ничего общего с правдой. Слышать же подобное от Деррика было странно. Он не был рядовым слизеринцем, который просто сочинял оскорбления ради оскорблений, и не был ей другом, чтобы сказать правду. Впрочем, своим поведением ненавистный отбивала как раз-таки и давал постоянно ей понять, что как минимум ему она была интересна. Возможно, далеко не в романтическом смысле, но так или иначе не безразлична. Иначе бы он не цеплялся к ней постоянно, словно приклеенный вечнолипнущим заклятием.
Конечно, на бал он ее пригласил, потому что поспорил. Но, чтобы выполнить условия спора, Деррик даже пытался, насколько это возможно у змей, вести себя прилично и быть обходительным. Если б спор продолжался, и слизеринец преследовал ее из-за этого, то явно пытался бы быть хотя бы не таким мерзким гадом, если уж не получается вспомнить о вежливости и манерах. Но нет, по всем признакам Деррик таскался за ней из собственных, не понятных ей побуждений. Говорил гадости, а потом тут же кидался защищать от буботубера. Хватал против ее воли, а потом присылал прекрасные туфли. И даже сейчас девушка почему-то была уверена - если Деррик следующим ударом сшибет ее с метлы и переломает ребра, то потом пришлет ей сладостей и цветов в Больничное крыло. Мысль об этом заставила ее расхохотаться. О да, на балу она чуть было не поверила, что Деррик может быть нормальным и даже милым. Второй раз попадаться на ту же удочку она не собиралась. Что бы ее визави ни сделал, она была уверена, что будет его ненавидеть так же сильно, как в эту минуту. Максин изо всех сил попыталась запомнить этот миг и все чувства, которые она испытывала, видя рослую фигуру в зеленой мантии на метле напротив. И главным из них было желание снова ему вмазать, как на том самом балу. Кулаком, наотмашь. Чтобы опять разбить эти губы, складывающиеся в наглую усмешку.
Слизеринский громила обещал называть ее, как захочет, тем самым давая и Максин разрешение на ответные меры, нивелируя своими нелепыми словами собственный, выглядевший до этого таким грозным, запрет. Девушка лишь пожала плечами - похоже, с логикой у напыщенных слизеринских снобов было примерно так же, как у эльфов с одеждой. Они предпочитали не иметь с ней ничего общего.
- Я бы хотела вообще не слышать от тебя обращений в свой адрес, но ведь ты никак не можешь заткнуться, да? А еще говорят, что девчонки много болтают.  Пожалуй, ты дал бы сто очков вперед целой стайке шармбатонских пустомель. Разве что выглядят те намного приятнее. Впрочем, кто в здравом уме будет сравнивать вейл с троллями? - Ядовито хмыкнула Макс, наблюдая, как посланный ею бладжер приближается к слизеринцу.
Но Деррику удалось легко отбить ее подачу, причем закрутив бладжер так, что сердце у Макс в груди екнуло и желание улыбаться как-то пропало. К тому же иссиня-черный мяч полетел странно низко, отчего отбивать его было совершенно неудобно, и ей пришлось буквально вывернуть запястье, подставляя под удар биту и надеясь, что она сможет парировать эту каверзную подачу, ну или хотя бы смягчить удар.
- Да чтоб ты метлу свою проглотил, Деррик, - сквозь зубы прошипела Максин, изо всех сил стараясь парировать удар, когда мяч приблизился настолько, чтобы понять его траекторию и истинную цель.
[newDice=1:10:1:Не тронь мою метлу!]

+2

15

Чтобы понять, что он имеет ввиду, достаточно просто слушать. Нет никакой нужды опасно суживать глаза, яростно буравя слизеринца взглядом и обещая навлечь на его темную голову тысячи непростительных. Нет надобности сводить тонкие пальцы на древке метлы — туго, до побелевших костяшек сжимая встревоженно гудящее дерево, до последнего не знающее, чем и как оно успело провиниться. На поверку все оказывается крайне доходчиво и просто, как раз для таких, как она, и ей подобных. Бесхитростная, озвученная, лишенная двоякости и противоречий истина  — мне можно, тебе нельзя. Именно так, хаффлпаффка, - с ответной любезностью парирует донельзя довольный взгляд слизеринца, когда девчонка возмущенно уставляется на него, мечтая прожечь в парне дырки. Вперив в зависшего перед ней отбивалу полыхающие негодованием коньячные радужки, отнюдь — Деррик готов ручаться! - не отказавшиеся бы полюбоваться на то, как он сворачивает себе шею, неудачно свалившись с метлы.   
Она ненавидит его, - с облегчением думает шестикурсник, но впервые за долгое время их не стихающего противостояния не ощущая злорадства. Не чувствуя привычной хмельной радости — той самой, что пьянит не хуже обжигающего гортань огневиски и бывает, когда тебе удается обвести вокруг пальца, обыграв и перехитрив поистине достойного противника. Это не должно его волновать. Спроси любого — и он скажет, что вместо сердца у мальчишки - булыжник со дна Черного озера, вместо крови — текучий яд, а под кожей перекатывается и свивается кольцами прохладная змеиная чешуя. Но это не мешает Деррику желать задеть девчонку -  сильно, до одури, до пряного сумасшествия, до туго стиснутых зубов и перекрученных узлами желваков на скулах. А может быть, не совсем так. Может быть и нет никакого «задеть», только «желать», - бесконечно пытаясь уязвить, уколоть, отравляя собой каждое мгновение жизни треклятой отбивалы - что не говори, а некоторые мысли имеют свойство до отвратительности быстро менять смысл, лишившись одного-единственного слова, но вход на эту территорию для слизеринца заведомо «заказан». Поэтому он сам закрывает ее на сотню непроницаемых барьеров, запечатывает заклятьями, неподвластными ни одной Алохоморе на свете, и лишь после этого позволяет себе перевести дыхание. Сам до последнего не осознавая, что задерживает его, едва услышав первые капли издевки в голосе хохочущей девчонки. Почти не жалея о том, что до сих по не сбил ее с метлы, заставляя мелодичную трель прерваться на самой высокой ноте. Тогда всё оказалось бы слишком просто — и скучно одновременно. Деррик ненавидит терять время на бесполезные вещи. Он не из тех, кто упрощает себе задачи — скорее, из тех, что ценит, когда все сложно, на грани и вопреки. Еб*нутая порода, - ругнется лучший друг, но оттого и лучший, что точно такой же. Скажи, что ты другая, - замирает мальчишка, игнорируя хлещущий в лицо ветер, и требовательно вглядываясь в лицо пожимающей плечами девчонки. Всё еще остающейся на поле, в игре, сражаясь против него — всей кучей своих нескладно сложенных позвонков, угловатых линий ключиц и остро выставленных лопаток, шапкой взлохмаченных волос, еще больше делающей ее похожей на нахохленную птицу. Шипящую на него так едко и непримиримо, что впору самому лезть в костер, устраивая акт показательного самосожжения. Снова и снова давая ей возможность уйти и прекратить всё это — ей всего-то и нужно, что сдаться. Опустить биту, прекращая их импровизированное сражение. Сказать, что ей пора, придумывая сотню других отговорок навроде того, что ей нужно кормить сову или штопать давно нуждающиеся в починке перчатки. Деррик любит дурачиться, но он не дурак. Ему известны тысячи вещей, способных превратить банальную неприязнь в ненависть самого высокого сорта, но он не имеет ни малейшего понятия как быть, если там вдруг окажется равнодушие. Склизковато-извиняющееся безразличие, ничтоже сумняшеся признающееся в том, что всё, что было между ними до этого — не более, чем досадное недоразумение и непонимание двух людей, больше привыкших орать друг друга, чем пытаться наладить хромающее на обе ноги общение. 
А потому слизеринец ничего не может с собой поделать, когда хаффлпаффка раскрывает рот, обрушивая на него гневную отповедь, чеканя слова как хлесткие пощечины. Пытаясь сдержаться, и неизбежно проигрывая, улыбаясь ей навстречу — широкой, слепящей, совершенно ликующей и по-мальчишечьи самоуверенной улыбкой, за которую ей наверняка захочется ему врезать, да посильнее. Беззастенчиво любуясь тем, как она справляется с его подачей, под невозможным углом изгибая запястье и почти вытягиваясь в струнку, сливаясь с древком собственной метлы. Это рискованно, - чуть не рассчитай сил, и она перевернется, не справляясь с отдачей от удара и едва ли успевая зацепиться второй рукой, продолжающей сжимать биту. Но девчонка отбивает — на морально-волевых, хотя слизеринец подозревает, что гораздо больше - из чувства гордости и своего ослиного упрямства. Впрочем, кому какое дело? Восхищаться ею, продолжая искренне ненавидеть - не возбраняется, так к чему навязывать себе заведомо шаткие границы, правила которых всё равно никто не собирается соблюдать?
- Неплохой удар для девчонки, - намеренно растягивая слова, поддразнивает отбивалу слизеринец, отвешивая той скупую похвалу и наблюдая за тем, как тяжелый мяч отскакивает от оббитой железом биты, на всех парах устремляясь в его сторону. - Будешь и дальше так играть — сможешь добраться до места в какой-нибудь профессиональной команде. Уверен, «Пушки» оторвут тебя с руками, - безмятежно предлагая хаффлпаффке откровенных аутсайдеров всех турниров, хмыкает шестикурсник, уже представляя, как на ней сядет оранжевый цвет. Ужасно — если кому-то вдруг интересно, откровенно простя её и превращая девчонку в перезревшую тыкву и образец настроения в канун Дня всех святых. Хотя, если брать в расчет всё, что он видел надетым на неё до этого, вполне возможно, что ей еще и понравится.
- Хочешь, чтобы я закрыл рот? Заставь меня, - помнится, на балу ты неплохо справлялась с этой задачей, - уголок рта Деррика кривится от ироничной интонации, но ему хватает ума не продолжать начатое. Не столько из-за трепета перед самообладанием драккловой барсучихи, сколько из-за нежелания самому растерять из-за нее концентрацию. Предпочтя позлить ее другим образом, с ленцой крутанув в хвате биту и всем своим видом демонстрируя давно известную аксиому: — я всем дам сто очков вперед, хаффлпаффка. Просто потому что я — это я. А знаешь, что еще говорят? Что тролли очень любят языкатых девчонок. На обед, — припечатывает он, с вызовом блестя темными глазами и не растеряв ни капли присущей ему самоуверенности, когда гудящий бладжер норовит впечататься в него и садануть по плечу на всей скорости. Неудобный угол, - Деррик пытается найти уязвимость в ее подаче, но взбесившейся отбивале, кажется, удается невозможное, умудрившись подкрутить и без того непростой мяч. Ветер и небольшое расстояние играет ей на руку, сводя шансы отбить мяч к старой, как мир, шутке. Какова вероятность встретить дракона в Хогсмиде? Пятьдесят на пятьдесят — либо встретишь, либо нет.
- Повысим ставки, Макс? - окликает девчонку в последний момент перед ударом Деррик, с покрасневшими от азарта и холодного ветра щеками занимая атакующую позицию и планируя, в случае чего, вильнуть в сторону и уже оттуда ударить по мячу. - Если отобью — загадаю тебе желание. Если нет — то, так уж и быть, может быть всё же оставлю тебя в покое. Как тебе - стоит оно того?
[icon]http://sh.uploads.ru/DO1hG.gif[/icon][status]Война для нас не знает сна и сантиментов[/status]

[newDice=1:10:1:Проще пареной мандрагоры]

+4

16

Подсчет

Макс 10, Деррик 5+4=9, мяч попадает в Деррика с силой 1, здоровье 92

Максин не смогла сдержать ликования, когда ей удалось практически невозможное - отбить такую сложную подачу мало кому из школьных отбивал под силу. Подавать Деррик умел, тут ему не откажешь. И тем ценнее было ее достижение. Удивительно, но слизеринец скалился в ответ. Не знай она, что тот ее терпеть не может, подумала бы, что он тоже в восхищении и искренне за нее рад. Макс поймала себя на мысли, что она редко видела Деррика улыбающимся так широко, если вообще видела, и это было странное зрелище. Улыбка сглаживала неправильные черты его лица, превращая обычно угрюмого и устрашающего парня в... нет, я вовсе не считаю эту обезьяну симпатичной, - одернула себя девушка, с вызовом глядя на своего соперника, который не удержался от похвалы в ее адрес. Конечно, уточнение, что ее прием был хорош для девчонки, должно было придать этому комплименту долю издевки, но Максин видела выражение лица слизеринца, когда ей удалось отбить подачу. Он слишком хорошо играл в квиддич и разбирался в нем, чтобы не понимать, как это круто, а потому самодовольно ухмыляющаяся Макс поняла все правильно. Как бы он ни пытался приуменьшить ее триумф, ему следовало смириться с тем, что она его уела. Макс действительно хотела бы продолжить карьеру на профессиональном уровне, а получить доступ в Лигу было довольно сложно, поэтому она была согласна начать даже с Пушек, лишь бы попасть в число профессиональных игроков, поэтому дальнейшие слова слизеринца она пропустила мимо ушей.
Деррик тем временем пытался сохранить хорошую мину при плохой игре. Балансируя на месте, стараясь не терять высоту, Максин следила за тем, как отбитый ею бладжер приближается к слизеринцу. Чересчур быстро, как по ее мнению. Впрочем, отбивала Слизерина тоже был не лыком шит и мог бы среагировать. Она не решилась бы поставить, отобьет Деррик подачу или нет. И эта неопределенность подогревала кровь, растекаясь адреналином по венам. Пожалуй, не в каждом матче бывали такие интересные моменты. Казалось, мир замер, и двигался только иссиня-черный, гудящий бладжер, а две пары глаз наблюдали за ним в странном подобии транса.
Слизеринец зря напомнил ей про бал. Она не отказалась бы заткнуть ему рот снова. Ударом в челюсть, как она тогда это сделала. И сделала бы еще, представься ей такая возможность.
А он отчаянный, - Максин ухмыльнулась, услышав неожиданное предложение повысить ставки. Деррик выглядел уверенным в своей победе, но он не мог быть так опрометчив. Он не тупой. Совсем нет. Впрочем, его ставка была выгодна ему при любом исходе, - быстро просчитав варианты, сообразила девушка. В случае своей победы он получал любое желание. В случае поражения - повод свалить, не запятнав свою честь. Это не он струсил и убежал, поджав хвост, но так его вынудили условия пари. Она даже присвистнула от восхищения этой хитростью, а потом расхохоталась.
- Идет, Пиппин, - в ответ крикнула Максин, подавляя смех, представляя, как взбесится слизеринец. Но она уже уведомляла его раньше - сколько раз он будет звать ее Макс, столько будет получать ответных обращений. - Не отобьешь - свалишь с поля сию секунду!
Риск - пятьдесят на пятьдесят. Если она выиграет, всего лишь получит момент тишины и спокойствия. Если проиграет... даже подумать страшно, что может загадать Деррик. Судя по тем моментам, когда они оставались наедине, и у Максин была возможность узнать его получше, ей стоило бояться его фантазии. И не соглашаться ни в коем случае. Спроси ее кто-нибудь, чем она думала, принимая пари, Макс бы не смогла объяснить. Вот если бы она была уверена в своей победе... Риск слишком велик, а ставка слишком высока. Не могло же так быть, чтобы она подсознательно хотела проиграть и узнать, чего захочет от нее слизеринец?
Максин фыркает от подобной мысли и замирает, следя за движением руки Деррика, держащей биту. Сердце пропускает удар, она дрожит, но отнюдь не от ветра. Этим ударом решается ее судьба. Ну давай, - мысленно просит она мяч, сама не зная о чем, и только что не ерзает на метле от нетерпения...
И бладжер, стукнутый битой, меняет направление. Макс закусывает губу до крови, чувствуя, что проиграла, но замечает, как он все же чиркает слизеринца по подбородку, заставляя откинуть голову, и улетает совсем не туда, куда ему должно быть отбитым. Срезка.
Максин пару секунд не дышит.
А потом воздух врывается в легкие, и она начинает смеяться. Это больше похоже на истерику, но она слишком переволновалась, чтобы взять себя в руки так быстро. Неужели она выиграла? Осознание этого не принесло ожидаемого облегчения. Сглотнув слюну с привкусом железа, Макс утерла рукавом выступившие на глазах слезы, и взглянула, наконец, на Деррика.
- Ну как, вы, слизеринцы, умеете держать свое слово? - Нарочито весело поинтересовалась Макс, с вызовом глядя в черные глаза слизеринца, как всегда, не выражающие ничего, будто бы через них на нее смотрела неизведанная тьма его души.
Она ощущала только смятение, не понимая, чего хочет больше - чтобы Деррик оказался человеком слова и ушел, или все же чтобы он нарушил условия пари. Одна мысль о том, чтобы остаться сейчас одной на пустом холодном поле, доводила ее до отчаяния, но это бы означало, что у слизеринца есть хоть капля чести, а она не хотела окончательно в нем разочароваться. Похоже, она окончательно запуталась в том, чего хочет и что испытывает по отношению к своему вечному сопернику.

+1

17

Соглашайся, О'Флаэрти, - запальчиво подначивает слизеринец, не сводя взгляда прищуренных глаз с раздумывающей над его предложением девчонки. Не мешкающей, вовсе нет, куда скорее — просчитывающей наперед всю выгоду от их спора. Все плюсы и минусы, все возможности и опасности, предостерегающие ее на каждой вешке тернистого пути. Разумеется, если ей все же хватит духа ступить на него. Возможность прогнать злейшего врага с поля, оставив последнее слово за собой, невероятна сладка, но и риск велик. Кто знает, что взбредет в голову дракклову мальчишке, давно вынюхивающему способ задеть ее за живое, да побольнее? Отбивале, нетерпеливо отстукивающему пальцами едва различимую дробь на древке метлы, пока кончик мальчишечьего языка мимолетно проскальзывает между пересохших — спасибо ветру и скорости — губ, подобно ядовитой змее пробуя воздух на вкус. Пытаясь почуять страх, вызванный его предложением, или, напротив — ощутить тот же азарт, которым одержим сам? Деррик догадывается, как выглядит в ее глазах. Непредсказуемым. Опасным. Совершенно чокнутым. Наверное, безумие и правда бывает заразным, если он просит ее о том же. Стать безрассудной, отчаянно смелой, призывая ее отважиться на величайшую авантюру в жизни — такую рискованную и спонтанную, что даже принятое приглашение на бал не в силах с ней сравниться. Но разве не такие моменты делают людей теми, кто они есть? Столкнувшись лицом к лицу с откровенной опасностью, все по-разному реагируют на ее источник. Кто-то бросается в панику, начиная истерить, другие же — испуганно замирают на месте, словно завидев ярко-зеленый луч смертельно опасного заклятья. И лишь немногие отваживаются дать отпор, переиначивая правила игры и прогибая их под себя. Деррику нравятся последние. Он думает, что только так и можно достичь в этой жизни хоть чего-то. А еще думает, что будь девчонка подозрительнее — непременно обратила бы внимание на тщательно закамуфлированное и безмятежно оброненное «может быть». Превращающее все слова данного слизеринцем обещания в текст весьма вольной трактовки и делая данную им клятву практически беззубой.
Никакого мошенничества, хаффлпаффка, - безмятежно взирая на оскорбительно хохочущую девчонку, Деррик даже не думает обижаться, вспоминая, за что именно гоблины Гринготтса так любят сотрудничать с чистокровными слизеринцами. Во-первых, потому что у тех всегда водятся деньги, а, во-вторых, потому что они единственные, кто способны составить хоть какую-то конкуренцию изощренным в финансовых делах и поднаторевшим в составлении мудреных договоров существам. Умеющим предвкушающе потирать крошечные ладони и обмениваться друг с другом понимающими взглядами в случае заключения крайне выгодной сделки, но никогда не позволяющим себе вульгарно и совершенно по-плебейски присвистывать, как это делает лохматая девчонка. Приличные дамы так себя не ведут — но тебе же гораздо лучше самой это знать, да, Макс? - передразнивает шестикурсник девчонку про себя, не желая замечать, как привычно и ладно ложится чужое имя на язык, оставляя во рту привкус их терпкого противостояния. Как перекатывается в глубине горла бархатисто-мягким звуком, когда губы смыкаются, выговаривая упрямую «М», тянется протяжно-долгим и прижатым к нёбу «А» и «К», завершаясь хрипловато-насмешливым шипением на покладисто округлой «С». Какая разница, как звучит её чертово имя, если хаффлпаффка наконец-то даёт добро, заставляя Деррика победно выпрямиться на метле, до побелевших костяшек сводя пальцы на рукояти любимой биты и занимая атакующую позицию. Превращаясь в чистое стремление, заключенное в оболочку из плоти и костей. В одно-единственное желание — отбить импов мяч. Щелкнуть девчонку по носу, любуясь тем, как возмущенно вспыхивают опасными искрами темные глаза хаффлпаффки. Победить её.
Рано, рано, сейчас, - повторяя про себя как мантру, зацикленную на повтор, но вспененная адреналином кровь уже с ревом бежит по жилам, ударяя в ритм, в пульс, в голову. Застывшие в одной позе плечи сводит напряжением, глухо отзываясь в полоске шрама под лопаткой, когда мальчишка с треском вбивает окованное железом дерево в бок предостерегающе гудящего мяча, ощущая самую правильную на свете тяжесть и сопротивление в едва не вывихнутом запястье. Так и должно быть. Крепко и сильно — так, до чертей, хорошо. И так импово мало. Это как смотреть на стоящую на крае стола чашку, за секунду до неминуемого предугадывая ее падение. Беспомощно наблюдая за тем, как скользит белый фарфоровый бок, не в силах ничего с этим поделать, потому что как бы ты не спешил — ты уже опоздал. Бита справляется с мощью посланного в Деррика мяча, но ничего не может поделать с его подкруткой. Огладив металл иссиня-черным боком и погасив всю силу, бладжер срывается с самого края, мстительно цепляя остаточным вращением за подбородок мальчишки. Ощущение такое, что его только что боднул взбесившийся Хогвартс-Экспресс, оставляя на прощание лопнувшую кожу и саднящую сукровицей царапину, с протяжным гудком весело удаляясь прочь. Выглядит наверняка забавно, потому что дракклова гусыня, по ошибке именуемая хаффлпаффкой, заходится счастливым гоготом, едва ли не держась за бока. Хорошо ей, наверное. Еще бы — выиграть, когда, казалось бы, у нее нет ни единого шанса. Будет чванливо расхаживать по замку, делясь с подружками новостью о том, как надрала зад одному несносному слизеринцу. Ну, зато ей теперь будет хоть что внукам рассказать — вся её остальная серая и ничем не примечательная жизнь вряд ли сможет похвастаться хоть чем-то, столько же значимым.   
- Знаешь, как говорят - не везет с квиддичем, повезет в любви, - с деланной легкомысленностью морщит нос слизеринец, не желая оставаясь в долгу и подлетая ближе к сушащей зубы девчонке. Смеющей сомневаться в его чести — и уже за одно только это ей следует преподать урок.
- Не волнуйся на этот счет. Я не люблю, но умею проигрывать, - снисходительно заверяет Перегрин похожую на нахохленного воробья шатенку, притормаживая метлу в последний момент в опасной близости от ее чахлого веника и едва не столкнувшись с хаффлпаффкой коленями. А потом демонстративно поднимает биту на уровень глаз девчонки, разжимая пальцы и позволяя ей рухнуть с высоты вниз. Не беспокоясь за нее — наложенные на биту чары замедленного падения гарантируют, что с любимой спутницей отбивалы ничего не случится. Задумавшись на секунду, шестикурсник принимает какое-то решение, нехотя цепляя крепкими зубами уголок кожаной перчатки и помогая себе освободить руку. Небрежно протягивая ее раскрытой ладонью вперед — в беззащитном и почти дружелюбном жесте предлагая свое рукопожатие и благодаря противника за хорошую игру. Стоически пытаясь не закатить глаза, выдавая откровенно раздраженный вздох, пока девчонка подозрительно пялится на него, по всей видимости, всерьез предполагая, что его пальцы могут извернуться и укусить ее. Но всё равно упрямо тянет руку навстречу, почти утонув в широкой змеиной хватке, мгновенно оказываясь взятой в плен теплом мужской ладони. На всякий случай сжимая во второй свою верную биту — мало ли, что может взбрести в голову ее злейшему врагу?   
- Кстати, - спохватившись, добавляет слизеринец, словно вспомнив что-то перед тем, как окончательно проститься с девчонкой и разжать их соединенные пальцы: - помнишь, я запретил тебе звать меня Пиппином? - по одному только взгляду лучащихся довольством коньячных глаз зная, что да — помнит, только не успевает ответить ему, потому что шестикурсник рывком тянет ее на себя, вышибая и стаскивая с метлы. Подхватывая в самый последний момент свободной рукой за талию и удерживая ее на весу, в то время как лишенные опоры ноги девчонки дергаются в воздухе, а она сама беспомощно наблюдает, как ее транспортное средство кувыркается в полете, на всех парах устремляясь к земле. Почуяв резко увеличившийся вес, его собственный Нимбус проваливается в воздушную яму, давая крен, но почти сразу же выравнивается, привыкая к новым условиям полета. При желании Деррик, конечно же, может потесниться, усаживая О'Флаэрти впереди себя, но она ведет себя так безобразно, что воспитанник Снейпа всерьез размышляет над целесообразностью подобного альтруистичного решения. Она куда больше нравится ему такой — с возмущенно распахнутым ртом и гневно сверкающими глазами, целиком и полностью в его власти. Отлично понимающая, что здесь, на высоте, у нее нет других спасителей и помощников. Так иногда случается — сильный ветер, непогода, замерзшие пальцы, сорвавшиеся на скорости с древка... Квиддич — опасный вид спорта, трагичные падения давно перестали кого-то удивлять. 
- Видишь ли, Макс, - доверительно роняет слизеринец, не удержавшись от того, чтобы фамильярно скользнуть краешком улыбающихся губ по тонкой девичьей скуле, намеренно беся ее и чуть ослабляя хватку, позволяя прижатой к его груди хаффлпаффке сползти на пару дюймов вниз: - я бы с удовольствием поболтал с тобой еще, но я обещал одной занозе свалить с поля сию секунду. Если, конечно, она сама не вцепится в меня, умоляя держать ее покрепче, - белозубо скалясь, мальчишка закладывает лихой вираж, заставляя метлу на всей скорости устремиться в сторону раздевалок и планируя эффектно развернуться в самый последний момент, в полной мере обещая продемонстрировать девчонке всю мощь, на которую способны чуткие к управлению гоночные метлы. Вряд ли она даже близко стояла с чем-то подобным — когда ей еще удастся прокатиться на модели такого уровня. К тому же, он совсем забывает ей сказать, что она может визжать столько, сколько ей захочется — разгулявшийся ветер так силен, что Деррик любезно может оказать услугу для ее уязвленной гордости, делая вид, что ничего не расслышал в его яростных порывах.
[icon]http://s3.uploads.ru/oRtfb.jpg[/icon][status]несчастье стало моим божеством[/status]

Отредактировано Peregrine Derrick (Вчера 21:52)

+1


Вы здесь » HP: Hidden Swimming Pool » Invisibility Cloak » 10.02.95, Бита, бита и посередине бладжер


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC