HP: Hidden Swimming Pool

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Hidden Swimming Pool » Elder Wand » 18.03.95, 11 друзей Хиллиарда


18.03.95, 11 друзей Хиллиарда

Сообщений 31 страница 55 из 55

1

Дата и время событий: 18 марта 1995, суббота, послеобеденное время

Место: двор Хогвартса, где-то под деревом и рядом с Черным озером

Участники: Robert Hilliard, Katie Bell, Oliver Wood, Hermione Granger, Orsino Thruston, Roger Davies, Grant Page, Helen Dawlish, Theodore Nott, Peregrine Derrick, Daphne Greengrass.


ИГРАЕМ В БУТЫЛОЧКУ. КАК? ДАЙСАМИ. КОГДА? ПРЯМО СЕЙЧАС.
У каждого из игроков будет свой личный номер, ведущий крутит бутылочку и кидает дайс (сколько возможных жертв, столько граней кубика, без бонусов и всякого, 1 кубик, жертва решает: правда или действие.


ВОЗМОЖНЫЕ ЖЕРТВЫ.
1 — Пенни
2 — Тео
3 — Роджер
4 — Оливер
5 — Грант


БЫВШИЕ ЖЕРТВЫ.
Деррик
Орсайно
Роберт
Дафна
Кэти
Гермиона ВЕДУЩИЙ
Хелен ЖЕРТВА


НА ПАУЗЕ.


схема того, как сидим

http://funkyimg.com/i/2JxMz.png

Отредактировано Robert Hilliard (26.07.18 10:49)

+9

31

Градус безумия и веселья сбавился мгновенно, как только Роберт высказал желание рубить только правду матку. Казалось бы, что страшного в том, чтобы отвечать искренне и честно до последнего слова? Ну можно кого-то обидеть, чем-то задеть, но за слова потом можно будет и извиниться, и исправить ситуацию… И что такого мог спросить безобидный и добродушный остряк Орсайно? У Роберта не было откровенно ужасных скелетов, спрятанных в шкафу, поэтому он не боялся.

Однако он и предположить не мог, что вопрос, заданный Трастоном, заставит его так крепко задуматься. В чью голову он захотел бы залезть? Чьи бы мысли желал прочесть? Роберт оглядел собравшихся. Мысли Роджера и Пенни для Роба не были особой тайной, в раздумья слизеринцев и гриффиндорцев забираться ему просто неинтересно. Оставались лишь два главных претендента: Грант и, дракклы бы ее побрали, Хелен. Первый интересовал Роберта полетом своих мыслей, Хиллиард правда не мог разгадать, о чем же может думать Пэйдж, а вторая…

Научный интерес к думам Гранта и рядом не мог стоять с тем, что вынуждало Роберта ломать голову и гадать, какие пикси заставляли Хелен делать… то, что она периодически вытворяет. Цепляется к нему и язвит, раззадоривает и будит спящих демонов Хиллиарда. Ну серьезно, сколько воды с тех пор утекло, а ни он, ни она не перестают друг с друга бесноваться.

— Я бы прочел мысли Хелен, — честно признался, буквально выдавливая из себя правду, Роберт и кивнул в сторону рыжей негодницы, смотреть на которую отчаянно не хотелось. — Потому что я перестал ее понимать. Раньше было проще. А сейчас не предугадаешь, к чему может привести любая наша встреча. Мне стало не хватать этого взаимного понимания, — Роберту было сложно во всем этом признаваться, он смущенно потер рукой шею и тяжело выдохнул. — Я… я ответил на твой вопрос? — взглянув на Трастона, Роб взмахнул палочкой. Бутылочка завертелась.

[newDice=1:9:0:И кто же мой счастливчик???]

— Нууу… Правда или действие? — поинтересовался он любезно у своей жертвы.

+8

32

С первых же минут этой дьявольской игры события развивались бурно и чрезвычайно трагически. Дафна представила себе чемпионат по квиддичу и мысленно разделила всех на две команды - Слизерин и сине-красные. Перевес недоброжелателей змеиного факультета явно чувствовался, и хоть парочка орлят проявили благосклонность к последним из прибывших, дальнейший поворот событий доказал, что это был чистой воды спектакль, и виной всему был Хиллиард с его драккловой бутылкой!

К слову, если кого-либо интересует, на какой стороне воюет Трастон, испытавший на себе сегодня все муки ада, то это абсолютно неважно. В этой азартной игре ему досталась роль игрока, в которого потоянноо с разгона врезается в голову бладжер, отлетающий от бит отбивал обеих сторон по очереди. Несчастный, - думала Гринграсс, - мало того, что на него пожизненно легло Перегриново проклятье, так теперь его будут подтрунивать во всей школе до самого выпускного, и слизеринцы лично позаботятся о распространении ценной информации.

Казалось, земля сегодня сошла со своей орбиты, потому что в этой многообещающей игре все пошло не так с самого начала. Измывательство, кровопийство и зубоскальство безусловно всегда было прерогативой Слизерина, но никак не синих воротничков. Расчет был на то, чтобы начать игру, поглумиться над большинством из присутствующих и во время ретироваться с поля боя. Но не тут-то было.
Услышав, загаданное действие Хиллиардом Перегрину, Гринграсс замерла с неприлично раскрытым ртом, шокированная не на шутку. «Ты, наверное, несерьезно, Хиллирд,» - единственное, что смогла процедить она сквозь зубы, вопрошающим взглядом вперившись в Перегрина. Мол, ты ведь знаешь, как спасать ситуацию, да? Однако зрелище, оказалось отвратительным, к горлу подкатила тошнота, и Дафна подумала, что никогда ей в жизни не избавиться от этого воспоминания с участием гриффиндорского пальца и благородного слизеринского носа. 0-1 в ущерб Слизерину.

Как бы не так, второе испытание превзошло себя, и уже забыв про предыдущий конфуз Гринграсс смеялась в голос, искусно подпевая гимн школы рыжеволосой выскочке Долиш и остальным участникам группы. - Лучший концерт в моей жизни!

- Потрясающе, Перегрин. Ты сделал из унылой вечеринки самое настоящее веселье! - полным высокомерия голосом пролепетала слизеринка, довольным видом наблюдая за сладостной местью Хиллиарду, корчившемуся в неприличной позе на траве и, казалось бы, получающему от происходящего удовольствие. 1-1 сравнялись.

Третий раунд завершился автоголом в свои же ворота. Как же весело было наблюдать за сложившейся вендеттой между Трастоном и Хиллиардом. Сиди себе и просто наслаждайся представлением. Драматическое напряжение между Хелен Долиш и Хиллиардом витало в воздухе с самого её появления. Безмолвная трагедия Белл и Дэвиса ощущалась при одном лишь взгляде на парочку. Слава Мерлину, хоть Перегрин и Орсайно перестали испепелять друг друга взглядом, как прежде. Предполагаю, что ковыряние в носу очень примиряет.
Гринграсс с удовольствием наблюдала за стыдливыми попытками Хиллиарда сказать правду, однако ожидала более пикантных подробностей. Все же 2-1 в пользу Слизерина.

- Фу, что за фестральи нежности..., - произнося эти слова, Дафна наигранно скривилась и собиралась было продолжить свое поношение, как вдруг замерла от неожиданности, уставившись на горлышко бутылочки. Оно указывало на саму Гринграсс. Холодок пробежал по её спине. Вот я и попала, - пронеслось у неё в голове.

- Действие.

Отредактировано Daphne Greengrass (20.07.18 23:29)

+11

33

Горлышко бутылки указало на одну из слизеринских принцессок, чьи имена Роберт не утруждался запоминать. Да, Дафну Роб видел, замечал ее в толпе девиц, которые составляли свиту щебечущих дурочек не менее раздражающей Фарли, но личной неприязни он к маленькой змее не имел. Но все ведь можно поменять, да? У Хиллиарда и с Дерриком не было же никакого напряжения в отношениях до этой игры, да?

Только было Роберт подумал пощадить девочку со Слизерина, как вдруг она поморщила свой маленький носик и проявила этот их фирменный слизеринский несносный характер. Ухватившись за выходку, поддетый замечанием Роберт решил во что бы ни стало преподать ценный урок и Дафне. Чтоб язык за зубами научилась держать.

Обманчиво добродушно улыбаясь ей, Роберт придумывал наказание. Конечно, для девочек нужно было делать скидку, иначе они начнут вопить на все озеро и испортят этим все веселье. Умели они это делать. Не было у них чувства юмора.

— Очень смелое решение, — отметил он с ухмылкой, не сходящей с лица и предрекающей только боль и унижения. — Я бы не рискнул. В награду за это... Дафна же? Да, Дафна. Ты, ммм, оближешь Гранту — это вон он кстати, — Роберт указал на вышеназванного, — лицо. Вот так.

Для наглядности Роберт провёл по своему лицу пальцем, вычерчивая невидимую линию от подбородка до верхней границы лба, где уже начинались волосы.

— Дерзай. Это не сопли.

+11

34

Экспозиция, не обязательная к прочтению.
В восемь лет со мной случилась одна история. Мы все утро играли с Асторией, и я спряталась от нее под столом в отцовском кабинете, выжидая скорое раскрытие своего убежища проворной сестрой. В комнату вошли мама и папа, взмахом палочки один из них захлопнул дверь, и они начали обсуждать, - знаете что? За Кого Выдать Дафну. Всмысле В Жены. В Смысле Дафну. После все было, как в тумане, и мое детское существо хотела лишь отомстить обидчикам. Когда комната опустела, я схватила пергаментный свиток со стола скрепленный сургутской министерской печатью и выбежала из комнаты, куда глаза глядели. Я закопала свиток у нас во дворе под старой ивой, и до сих пор не призналась, где это место. Родители допытывались про свиток у меня и Астории, мы даже были впервые наказаны - домашний режим на две недели, но я сохранила свою тайну. Спустя время когда буря в доме утихла, отец подозвал меня к себе и положил тяжелую руку на моё хрупкое детское плечо: - Информация, сильнейшее оружие. Я доволен тем, что ты её так бережно её хранишь.

Завязка.
Чтобы ты теперь сказал, папочка? Действие!? Кто меня за язык тянул? Лучше бы я выложила всю свою подноготную лишь бы не облизывать лицо Гранта Пэйджа! Внутри юной слизеринки все стонало негодованием и досадой. Можно ли было ожидать что-либо другое от Хиллиарда после чертовски дерзкого задания Перегрину? Лишь дурак рассчитывал бы на адекватное желание со стороны отшлепанного эго кровожадного орленка.

- Хиллиард, твоя извращенная фантазия доведет тебя до Святого Мунго, - заносчиво процедила она.

Полным необузданного гнева взглядом, но с лицом не излучающим не единой эмоции, загнанная в угол Дафна обвела взглядом всех присутствующих свидетелей её унижения. Первым был непревзойденный Перегрин Деррик, своим видом придавший ей пущей уверенности. Если он пережил ковыряние в собственном носу с наименьшим уроном своей репутации, то и я переживу интимный контакт с атласной кожей Гранта. Четверка самодовольных из семейство кошачик и пятерка голубых попугайчиков, сильно впавших в немилость с сегодняшнего дня, - все они смотрели на Гринграсс и ждали от неё представления. Полный атас! Стрельнув глазами в Теодора напоследок, мол не обессудь, Дафна поднялась со своего места и обошла порочный круг студентов с правой стороны, тормознув возле Гранта и аккуратно спускаясь на коленки.

Кульминация.
Дафна стояла на коленках, впервые находясь в такой близости с семнадцатилетним юношей, волнительно дыша и мысленно проклиная сегодняшний день всеми возможными проклятьями. От него пахло помадками и лицо, казалось бы, было не самым неприятным из этой компании.
- Ну что, Грант, сейчас произойдет лучшее событие в твоей жизни.
Положив две холодные ладони на раскрасневшиеся щеки Пэйджа и что есть мощи зажмурив свои глаза, она подобно ядовитой змее высунула розоватый склизкий язычок и его кончиком провела по подбородку, губам, носу и широкому лбу до самой границы роста волоса, искусно огибая неровности лица.
Слава Мерлину, Пэйдж все же выбрил свою ирландо-шотландскую рожу.

Эпилог.
Все еще чувствуя запах кожи и привкус пота во рту, морщась от пережитых эмоций и вновь подступающей к горлу тошноты, слизеринка прошла обратно и заняла свое место. Она достала палочку, открыв рот, и по подобию Трастона применила Очищающее заклятие на свой опороченный язык.
- С тебя помадка, - кинула она Гранту, напуская на себя маску безразличия, подмигивая и расплываясь в брезгливой ухмылке, - Ты мне должен.
Дафна гневно взглянула на Хиллиарда и взмахнула палочкой, заставив бутылочку крутиться в поисках новой жертвы, - А следующему я не завидую.

[newDice=1:8:0:Страшно? ]

- Правда или действие?

Отредактировано Daphne Greengrass (21.07.18 17:19)

+10

35

- Бобби, мы сегодня всё больше узнаем о тебе и твоих предпочтениях. Сперва Деррик, теперь Гринграсс. Ты же уже сам понял, на что себя обрёк? - вообще, оба Слизеринцу его не разочаровали. Оба храбро выбрали действие, оба получили сполна. Оба приняли свою ношу с достоинством. Грант вздохнул и провел ладонью по щеке. Повезло же блондинке, а? Он сегодня преодолел утреннюю лень. Это случается не каждый день, но именно сегодня - как знал! - он озаботился бритьём.

- Лучшее? Ну, тогда не разочаруй меня, Гринграсс, - Пэйдж самодовольно ухмыльнулся, чувствуя как предательски краснеют щёки. Держать хорошую мину при плохой игре он умел отлично, но физиология... Ооо, эта проклятая всеми богами физиология. Ей как будто из принципа нужно было продемонстрировать, что кому-то удалось смутить Гранта. Вдруг кто-то не заметит, да?

Кинув взгляд со скрытой мольбой о помощи Дэвису, потом - с неприкрытой угрозой - Роберту, Пэйдж повернулся к своей "напарнице" в этом цирке. Гринграсс уже взяла быка за рога и находилась в опасной близости.

- Давай, Дафна, быстрей начнём, быстрей закончим. Или ты стру... - оказалось, ничего она не "стру". Кто там говорил, что это Гриффиндор - отважные? Пока отвагу демонстрировали змеи и орлы. Бобби выдавал самоубийственные задачки, Слизеринцу их упорно выполняли. Грант едва успел захлопнуть пасть, прежде чем по его губам прошёлся чужой язык. Было влажно, щекотно и неловко.

Выдохнув с облегчением, когда всё закончилось, Грант наугад дал одну из помадок Дафне - ничего не произошло, кстати! - и одну съел сам. После совместного публичного унижения он смотрел на неё слегка другими глазами. Они же вместе через это прорвались. Как Деррик умудрялся отчаянно ненавидеть Трастона (и за что?) оставалось для Пэйдж загадкой.

- Не было ещё долга, который бы Пэйджи не оплатили сполна, Гринграсс, - ухмыльнувшись и кивнув в ответ, Грант покосился на Хиллиарда и покачал головой. Рано или поздно ему тоже... Достанется.

Отредактировано Grant Page (21.07.18 19:46)

+11

36

По шкале безудержного смеха Кэти чувствует себя, как закипающий чайник.

Нет, правда – почему они никогда не делали этого раньше? Вы только вдумайтесь!
За какие-то считанные минуты, целых одиннадцать представителей трех факультетов, любопытством и скукой преодолев все свои предубеждения, сами себе устроили конкурентоспособный Турнир! Хоть и не с каким-то там Кубком, но вполне себе – с бутылкой, что надо, (была бы она ещё и предварительно ими испита – так вообще сказка, но о таких бравых балладах пятнадцатилетние гриффиндорки даже и не мечтают!) В любом случае, сам случай – беспрецедентен настолько, что мог бы войти не только в Историю Хогвартса, но и, по мнению девчушки, в его добрую, ежегодно объединяющую факультеты, традицию!

А как всё хорошо и безоблачно начиналось! В компании Хиллиарда и, присоединившихся к ним, своих – то есть, её – гриффиндорцев, девчонка чувствует себя совершенно раскрепощенно, и не подозревает о том, какой масштаб и интерес наберет их с Робом небольшая затея. На горизонте, одновременно с появлением кучки рейвенкловцев, в светлой, но оттого не слишком-то наивной, головушке Белл настойчиво звенят первые предупредительно-тревожные звоночки. Всё потому, что в их честной компании синих орлов она замечает Роджера Дэвиса, не преминувшего самого себя нагло добавить в игру, и от его взгляда ей очень предусмотрительно захотелось встать и уйти, пока не поздно, потому что – играть с ним во всякие правды и действия, это, извините, подумать надо даже ей – признанной львице и гриффиндорке!

Потому что… Да вы только гляньте в эти всегда лукаво-блестящие, глубоко-синие глаза!

Она вот даже, зачем-то, слегка ему улыбнулась, а он – совсем не заметил! Впрочем, этому Белл, поспешно отворачиваясь, немедленно решает облегченно обрадоваться. Потому что, во-первых – да больно надо! А во-вторых, не дай Годрик, надумает ещё себе всякой самодовольной неправды, а она это, тем временем, вообще случайно. Из вежливости!

Да и к тому же, Роджер Дэвис – самая редкая нахальная морда в мире, которая уже наверняка точно знает, что с вами сделает.

После вот всех этих слизеринцев, пожалуй, – про себя исправляется Белл, картинно закатывая глаза, и едва сдерживаясь, чтобы не фыркнуть при виде переростка Перегрина Деррика и, увязавшихся за ним, парочки змеиных малышей, чьи лица, однако, Кэти были знакомы. Но не желая портить себе настроение и дальше вдаваться во всё эти обмены любезностями, девчонка, выпрямив спину, преспокойно смотрела на крутящуюся в первый раз бутылочку, и гадала, кто же сейчас откроет их Первое в Истории бутылочное заседание.

То, что происходит дальше, заставляет Кэт обернуться на Хиллиарда, разинув рот, и одарить его полным недоверия и восхищения взглядом. А заметить рядом сидящую Гермиону, которой, казалось, уже от всего этого совсем поплохело, и, что самое главное – увидеть выражение лица единственного человека, которого, во всем этом каламбуре, было по-настоящему жалко – это незамедлительно и бесповоротно активизировать смехо-закипающий режим. Был ли, черт возьми, хоть один человек на свете, который хоть бы каплю подозревал о хладнокровной способности, приличного и толкового старосты, заставить высокомерного слизеринца ковыряться в носу. Нет? А как насчет пальца, ничем не заслужившего такой участи, гриффиндорца?

Так вот, чайник. Про который, между прочим, успешно забудешь, а он там себе – всё кипит, и кипит, пока на него все дружно, разом, не обращают внимания. Кэти разве что не свистит, да и паром не извергается, но, ухватившись за крепкую вудову руку где-то в районе локтя, и уткнувшись ему в плечо, пятикурсница, (отчаянно, с переменным успехом, заглушая звук), хохочет так бессовестно, так откровенно, что из глаз брызнули слёзы и дышать было решительно нечем. Все потому что справедливость в мире существует – и даже Роберт, совместными усилиями Перегрина, Трастона и бутылки, в конце концов, смачно, ритмично, и главное – с песней! – прилюдно получает своё заслуженное « ата-та » по своей плоской и по-рейвенкловски хитрющей заднице. И Кэти, в который раз, даже не пытаясь сдержаться, лихорадочно трясется от смеха.

Когда Белл, наконец, удается смириться с фактом увиденного, и оторваться от – прости Господи – Вуда, чья капитанская рука, что обязана понять и простить, уже, наверное, совсем онемела, задание, по указке гениального Хиллиарда, выполняет уже белокурая слизеринка. С любопытством наблюдая за ней, её благовоспитанной сдержанностью, нелепо сочетающаяся с действиями, и вдруг так мило-порозовевшими щеками Пэйджа, пятикурсница честно пытается остыть и перестать хихикать в ладошку.

Что, собственно, и получается. Потому что когда трогательная Дафна опускается на своё место и сыплет угрозами следующей жертве, Кэти продолжает улыбается ей так, что лицо грозилось треснуть, и, почему-то, совсем забывает, что эта бутылочка очень даже может остановиться… Да. Вот именно так и остановиться: горлышком к ней.

Вот и всё, чайник, достигнув своего апогея, остыл, кровь от щек отлила, и смеяться как-то уже сразу не хочется. Кэти внимательно смотрит на Дафну, прикидывая, насколько смелая фантазия у маленькой, миловидной – стократно подчеркнуто – слизеринки.

Рассказывать им всякие правды она точно не будет.

– Действие, – решительно чеканит Белл, искренне надеясь, что живость воображения и повторение уже осуществленных заданий – история совсем не Гринграсс.

Отредактировано Katie Bell (21.07.18 22:25)

+10

37

Гермона искренне недоумевает от происходящего. Она оказалась в эпицентре вакханалии и с каждым новым раундом, при раскручивании бутылочки, задания накаляются, от чего Грейнджер нервно сглатывает, моля Мерлина, чтобы бутылочка указала не на нее. Больше всего она боится, что ведущим в ее раунде станет кто-то из слизеринцев. Они не постесняются унизить достоинство гриффиндорской девчонки по максимуму, Грейнджер даже думает, что ковыряние в носу пальцем барабанщика для Перегрина может показаться детской и наивной шалостью. Однако бутылочка, умело раскрученная  в руках ледяного и надменного змея Деррика, указывает на Орсайно, от чего Гермиона, не веря своим глазам, испускается смешок и закрывает рот ладонью. Судьба удивительная штука, а может удивителен сам Хиллард, который заколдовал бутылочку так, что каждый, кто сидит в этом кругу получит по заслугам. Задание Деррика простое и интересное, вызывает смех у собравшихся. Интерес подогревает то, что хогварскому барабанщику предстоит умело шлепать по пятой точке самому Роберту. Гермиона, которая, как по заказу, заняла место в партере, а именно рядом с Робертом, не отрываясь смотрит и хохочет вместе со всеми, подпевая гимн любимой школы. Бутылочка Орсайно показывает на Хилларда, и Грейнджер хохочет со всеми, поражаясь заколдованной бутылочке или кармическому долгу, который эта бутылочка просит выплатить виновнику чего сборища. Роберт ломает устоявшееся «действие» своей «правдой», вызывая эмоции у присутствующих, многие из которых явно ожидали, что и самому Хилларду придется выполнять задания вроде ковыряния в носу или чего-то подобного. Но спасая себя от такой участи, Хиллард выбирает «правду» и отвечает на вопрос заданный Орсайно.
Бутылочка Хилларда указывает на  Дафну, и Грейнджер ждет, что же достанется миловидной, но через чур надменной слизеринке. Роберт не заставляет себя ждать, загадывая девчонке вылизать лицо Гранту. От удивления Гермиона открывает рот, но слизеринка, видимо наплевав на все слизеринские принципы и свой аристократизм, смело вылизывает лицо студенту Рейвенкло, заставляя Грейнджер поморщится, но все же удивиться ее смелости и беспринципности. Когда блондинка крутит бутылочку, сердце Грейнджер замирает, потому что горлышко останавливается в нескольких сантиметрах от неё, указывая на Кэти, которая сидит рядом. Гриффиндорке остаётся только гадать, что коварная змейка припасла для охотницы гриффиндорской команды. А Грейнджер лишь молится, чтобы ее задание было задано каким нибудь грифиндорцем, боясь оказаться пушечным мясом для оставшегося в кругу Нотта.

Отредактировано Hermione Granger (22.07.18 15:57)

+10

38

«Одиннадцатилетняя слизеринка в костюме дементора бежит по коридорам опустевшего Хогвартса, размахивая лукошком с конфетами из стороны в сторону и напевая себе чуть слышно песню под нос. На-на-на. На-на-на. Она ловко перескакивает ступени лестниц, проходит коридоры и паролем открывает вход в львиную гостиную. Ла-ла-ла. Поет она пробирающим до леденящих мурашек голосом. Ла. Она плюхается в кресло и разворачивается лицом к входу, ожидая первого, кто войдет в эту комнату, и повторяя снова и снова:
- Крутись, бутылочка, вертись,
Гриффиндорец попадись!
На-на-нанана»

Именно такой сюжет вырисовывался бурным воображением в голове у Гринграсс, когда она взмахом палочки заставила бутылочку крутиться, что есть мочи. Безусловно, очень хотелось, чтобы жертвой стал вновь Хиллирд, враг слизеринского народа, заговорщик, самоубийца и просто заносчивый мальчишка. Однако более того хотелось, чтобы всем гриффиндорцам досталось также сильно, как Трастону сегодня. Грейнджер, Вуду и Белл сухими выйти из воды никто не позволит.

Мимоходом слизеринка взглянула на Гранта, играясь во рту его сладкой помадкой и, наконец, выводя свои вкусовые рецепторы из состояния онемения. - Я запомню твои слова, Пэйдж, - парировала она на его громогласное заявление про долг. Она уж ему об этом напомнит, еще как напомнит.

- Крутись, бутылочка, вертись, гриффиндорец попадись, - чуть слышно пропела Гринграсс, с кровожадной улыбкой на лице переводя взгляд с горлышка бутылочки на Кэти Белл!
- Так-так-так.
«Первой в гостиную входит Белл».

Занимательная попалась жертва. Грязнокровка. Гриффиндорка. Смазливая до тошноты. Кажется, это именно она гоготала пару минут назад нал самой Дафной Гринграсс? Удача заглянула сегодня и на улицу Слизерина, ведь Белл выбрала действие правде. И Слава Мерлину! Какая правда об этой гриффиндорке может быть хуже, чем то, что уже известно?

Дафна задумалась над желанием. Очень хотелось заставить Кэти есть слизней, поцеловать зад Хиллиарда или весь день ходить по Хогвартсу в змеиной форме с криками: «Гриффиндор - отстой, Слизерин лучше всех!».

Однако напряжение между ею и Дэвисом заинтриговало слизеринку, и она решила на этом сыграть. Тем более, шестикурсник был лучшим другом Хиллиарда. Двойное удовольствие.

- Я хочу, чтобы ты раздела Дэвиса, - пауза, - не используя рук и тем более палочки, - она звонко постучала зубами о зубы, а рукой показала на ноги, как возможную альтернативу, - Советую орудовать зубами. Разрешаю оставить одну, максимум две вещи. Думаю, лучшая часть - это носки. Ну, изворачивайся, как хочешь!

Отредактировано Daphne Greengrass (22.07.18 17:20)

+12

39

[icon]http://funkyimg.com/i/2JFDF.gif[/icon][pers]Роджео[/pers][info]лучший друг и подельник Дона Хиллионе[/info]
Пока Роджер переглядывается с Робом, будто сам является подельником в его грязных, кошмарных делишках, тому прилетает ну просто немыслимо-жестокая отдача со стороны Перегрина Деррика.
Дэвис строит другу сочувствующую мордочку, однако, в его глазах, в тех самых, где бесы только-только разошлись отплясывать джигу, не читается ни капли жалости. В конце концов, Хиллиард сам виноват, сам первым поджег эту кучу сухих дров в камине, и теперь процесс невозможно остановить, пламя лизнуло своим рыжим языком каждого, кто не побоялся скрепить круг негласным договором с зачарованной бутылкой.
- Эй, Хелен, ты, небось, не догадывалась, как полезен наш Бобби в повседневной жизни? Иначе ни за что бы его не бросила, - развернувшаяся перед его глазами картина все больше походит на абсурд. Дэвис корчится от смеха, даже присвистывает, когда Орсайно приступает к выполнению своего безумного задания. Очевидно же, что у любого из присутствующих на поляне не все дома, не в порядке с психикой или же на голову еще в детстве свалилась какая-нибудь невообразимая травма – иного объяснения тому, как быстро Деррик подхватывает эстафету, начатую Хиллиардом, рейвенкловец не находит.
Впрочем, почти сразу же ему хочется прикусить себе язык, потому что Трастон, сам того не ведая, задает весьма и весьма животрепещущий для его лучшего друга вопрос. Даже взгляда не нужно переводить на веснушчатую, рыжеволосую фигурку, сидящую неподалеку, чтобы понять, чей образ сейчас плотно сидит в голове у старосты Рейвенкло.
Переживать за Роба долго не приходится, поскольку треклятая бутылочка крутится дальше и указывает на хорошенькую блондиночку со Слизерина с демонически тяжелым взглядом. И вот тут-то, когда Роб снова озвучивает свое задание, Дэвис окончательно убеждается, что его дружбан – самый распоследний больной ублюдок. И окончательно теряет насд собой контроль, сотрясаясь в беззвучном хохоте и обоими глазами косясь на то, как Дафна Гринграсс старательно вылизывает Гранту Пэйджу лицо.
Потому что Роджер слишком хорошо знает своего соседа по комнате и коллегу по квиддичной команде, чтоб хотя бы примерно предполагать, какие двуроги атакует его неподготовленный для подобных испытаний разум. Грант, надо отдать ему должное, изо всех сил старается казаться невозмутимым, однако, Дэвис почти физически чувствует исходящий от него жар. Не стоит его винить, слизериночка хоть и на два курса младше, а все равно горячая.
Настолько горячая, что он, увы, не успевает вдоволь наржаться и осыпать Кэти Белл законными презрительными взглядами, потому что именно в этот момент горлышко бутылки, этой виновницы уже случившихся и грядущих неприятностей, указывает на нее, и та, кто бы сомневался, выбирает действие.
Первые несколько секунд ее решение страшно веселит Роджера, однако, когда из уст Дафны доносится подробная инструкция того, что Кэти предстоит сделать, рейвенкловец меняется в лице, на котором теперь играет совершенно противоположная эмоция. Он переводит красноречивый взгляд «Ты весовую категорию не попутала, малявка?» с Гринграсс на гриффиндорку и приходит к выводу, что вот тут-то он как раз сможет отыграться за все причиненные ему ранее неудобства.
- Белл, только прошу, не скончайся от счастья, - усмехается Дэвис, нарочно и весьма демонстративно застегивая верхние пуговицы темно-синей рубашки и не сводя с жертвы дерьмовых слизеринских шуточек внимательных, заинтересованных глаз. Кажется, впервые за все время их пребывания здесь он наконец-то на нее смотрит. – Меня-то девушки и посимпатичнее раздевали.
Он лукавит, потому что на самом деле гриффиндорская охотника кажется ему обалденной. До тех самых пор, пока не раскрывает рта и не пускает в ход кулаки и тяжелые предметы. С другой стороны, в данном случае ее рот может оказаться крайней полезен, как бы двусмысленно это ни звучало.
- Не волнуйся, Кэти, - Дэвис никогда не называет ее по имени, как правило, обращаясь к ней либо по фамилии, либо с использованием самых изощренных оскорблений. Но только не сейчас, когда ему нужно придать своему бархатному голосу максимально ласковое звучание. Даже это пресловутое «Кэти» он произносит со столь приторной нежностью и придыханием, словно обращается к двухмесячному котенку или маленькой, большеглазой девочке. – Я немножко помогу тебе, - он откровенно намекает, что Белл не придется самой стаскивать с него абсолютно всю одежду, и Роджер исключительно по доброте душевной ей подыграет. Выдержав паузу, юноша лениво стаскивает с себя… наручные часы, буквально буравя гриффиндорку взглядом, полным издевки.
- Только не порви мою рубашку, сладенькая. Знаешь ли, она мне очень нравится.

Отредактировано Roger Davies (22.07.18 19:29)

+13

40

- Невероятно. Морщерогие кизляки нас сегодня не посетили. Вместо этого нас посетила глупость, отчаяние и желание обречь себя на мучительную гибель, - Пэйдж задумчиво разглядывал Дэвиса, который искренне пытался сделать всё, чтобы Белл чисто случайно его придушила его же воротником. А для надёжности, возможно, затолкает в глотку те самые треклятый часы. Поглубже. Ещё и ногами, скорее всего. Чтобы правил не нарушать, - Я бы даже сказал, феноменально.

Закончив этот короткий монолог, ни к кому особо не обращённый, Грант достал из кармана свежий платок и наконец утёрся, не прибегая к волшебству и не демонстрируя особо ярое омерзение. В конце-концов, слюна - тем более человеческая - далеко не самая мерзкая субстанция, что оказывалась на его лице. По крайней мере брови останутся на месте, а не как на третьем курсе с... Неудавшимся усиливающим зельем.

Дафна отплатила за унижение той же монетой, причём сторицей, продолжая увеличивать общий накал страстей и ядрёность задач. По хорошему, во всём можно было обвинить Хиллиарда, сразу задавшего интересный тон всей затее, но... Гранту нравилось. Правда. По крайней мере он узнавал довольно неожиданные детали о "соучастникам". Допустим, в Деррике он не сомневался ни на минуту. Отбивала скосит кислую мину, будет угрожать расправой, но всё равно сделает. Не потому что опасается проклятия, нет. А потому что гордость отступить не позволит.

Но вот таких заданий от - в общем-то - хорошего и тихого старосты он ожидал в распоследнюю очередь. Да и блондинка со Слизерина была похожа скорее на кого-то, кто проглотит проклятие, лишь бы так не унижаться (разве она там с кем-то не помолвлена?). Оказалось же, что Бобби готов отрываться изо всех сил, Дафна же готова принять удар, только чтобы ударить в ответ ещё больней.

Оба... Получили несколько дополнительных очков за отвагу.

Да Трастон хорош, давайте просто это признаем.

- Дэвис, ты надел свои любимые трусы с золотыми снитчами? Магическая общественность может не выдержать этого ужаса, - Грант почесал подбородок, бесстрастно глядя на своего капитана. Краска с его лица уже сошла и теперь он ждал продолжения цирка.

Отредактировано Grant Page (22.07.18 19:47)

+12

41

— А меня кто-то еще терпит, — улыбнулся он Гранту, которому выпала честь стать леденцом на пять минут.

Роберт был приятно удивлен, когда Дафна Гринграсс выбрала именно действие. Он не ожидал от холодной слизеринской змеи браваду смелых гриффиндорцев и безумие остроумных орлов. Однако девочка утирает нос Робу, когда вышагивает к Гранту и садится рядом, закрывает глаза и одним движением облизывает его лицо. Роберт от увиденного кривится, чувствуя легкое отвращение и немного смущения. Гранту, небось, и того хуже, однако пацан держится на зависть всем очень стойко. Его косые взгляды в свою сторону Роберт игнорирует.

Хохот в этом круге — это что-то такое, что не длится вечность. Взрываются смехом одни, потешаясь над болью других, но тут же поникают, когда суровое горлышко судьбоносной бутылки указывает на них. И настает время смеяться другим. Так и Кэти Белл оказалась жертвой холодной и мстительной Дафны. Кто же ожидал, что у четырнадцатилетней барышни со Слизерина настолько жестокие идеи? Даже Роберт, вскинув брови, думает, что это как-то слишком чересчур. Вынуждать бедную Кэти зубами раздевать ее ненаглядного Дэвиса. Хуже и не придумаешь.

Переглянувшись с Роджером, Роберт убеждается, что друг ведет себя как обычно. Напускное веселье и поддразнивание Белл — как защитная реакция тому напряжению, которое, должно быть, испытывает лучший друг. Роберту не смешно. Роберт, наверное, единственный среди этой сумасбродной шушеры, кто действительно видит картину отношений Белл и Дэвиса почти полностью. Ой, чувствуется, что одним избиением телескопа тут не обойдется. Кэти должна будет вооружиться чем-нибудь потяжелее.

Роберт не смеется, только усмехается — для проформы, скорее. Его запас энергии почти на исходе, он слишком резко открылся всему миру и сейчас хочет пересидеть в тишине, в тени, просто наблюдая. А еще он то и дело смотрит в сторону Долиш, ежеминутно следя за тем, как меняется ее лицо. Да, он совсем не врал, когда говорил, что хочет забраться в голову этой бессовестной рыжей девчонки и прочесть все ее мысли. До единой.

Надо было переключить внимание.

— Перегрызи и обслюнявь ему все шмотки, Белл, — ласково он просит Кэти.

Отредактировано Robert Hilliard (23.07.18 04:55)

+10

42

С выражением крайне вежливого недоумения Кэти переводит взгляд с расплывшейся в ангельски – экскюзье муа – охреневшей улыбочке Гринграсс на уже воодушевленно разинувшего рот, и засуетившегося с рубашкой, Дэвиса. Хотя, вообще-то, данной Дафне кратковременной властью, то была теперь исключительно её прерогатива, но да как же ему, вороне треклятой, не отобрать такой кусок хлеба и доли внимания?

Но, простите, что сделать?

От неожиданности такого исхода Белл даже не вспыхивает – холодеет, рефлекторно скрестив руки на груди (как будто раздевать сейчас будут её), и переваривает прекрасно продуманные условия своего неизбежно грядущего позора. Без рук. Без палочки. Браво слизеринским четверокурсницам! Если бы не рейвенкловец, настырно перетягивающий одеяло внимания на себя, то девчонка бы даже признала – в степени одурелой смелости сегодня они в корне перевернули историю.

– О Боже, Дэвис, – презрительно фыркает Белл – то, как он произносит её имя режет ей слух, – Посмотри на себя, ты же сейчас от радости сам из штанов выпрыгнешь, – чем заслужил бы, кстати, от души « спасибо большое », – Оставь мне задание, а.

И просить не стоило – он оставляет всё очень даже охотно. Снятые в демонстративно-насмешливой манере наручные часы – единственное, что в отдельности осталось лежать на весенней траве. Лицо Кэти каменеет, обещая сохранить тяжелый убийственный взгляд, если не до конца всей этой игры, то уж точно до конца самого Дэвиса. В смысле, просто конца… Не того конца! Дракклов помощник… А она ведь и правда успела подумать, что они в одной лодке! Пусть и тонущей, но кое-как, совместными усилиями, и доплывшей бы до островка хоть малейшего взаимопонимания!

– Милая, если ты хотела посмотреть на раздетого мальчика, то могла бы сэкономить всем кучу времени… – от такого великодушного жеста помощи в её голове что-то щелкает, и гриффиндорка, про себя твердо решив, что с этой минуты стыдно ей больше не будет, невозмутимо поднимается с места, отряхивая юбку, и обращаясь к белокурой четверокурснице уже совсем другим тоном, – И бутылочка-то не нужна – он девочкам не отказывает, – теперь она уже смотрит на Роджера, нарочито задумчиво продолжая говорить с Дафной, – Наверное, такой вот способ благотворительности в виде общедоступного пользования… – опускается перед ним на колени, но так, чтоб вровень, и скользит взглядом по теперь уже наглухо застегнутой темно-синей рубашке, – Но так и быть, проведу вводное ознакомление, может чему-нибудь и научишься.

Вся эта елейная, напыщенная ересь и чистой воды показушный блеф, достойный разве что самих слизеринцев, на Кэти же совсем не похожи. Но, с другой стороны, нападения с телескопом наперевес – тоже не её обычное поведение. И она совершенно, абсолютно, бескрайне-тотально не может поверить, что действительно это делает.

Подается вперед, неожиданно чувствуя приятный, свежий отголосок то ли лосьона, то ли парфюма – черт возьми, Дэвис, ты что – аккуратный? – и крепко хватается зубами за первую пуговицу, оттягивая на себя всю рубашку. И всего Дэвиса заодно. Вашу ж пикси! Пересаживаться приходится ближе; нет, даже Значительно Ближе, так ближе, что щеки Белл, несмотря на всё щелканья в голове, не выдерживают и розовеют. Правда, в то же время, первая пуговица тоже сдается – и оказывается, дальше рубашка поддается уже охотней. Особенно когда, к мстительному удовольствию Кэти, жалобно трещит, а затем и с характерным звуком разрывается на третьей пуговице, забирая с собой и четвертую, и пятую разом.

Разорванную рубашку Кэти комментирует Роджеру как « Переживешь ».

Только вот у этой рубашки, которую девчонка уже ненавидит всем сердцем, (как и всю остальную одежду Дэвиса) в запасе оставалось ещё несколько сильных козырей, и даже если Белл о них знала, то опускаться к этим последним двум пуговицам была ещё ну совсем, совсем не готова. Пятикурсница поднимает взгляд на рейвенкловца:

– Ты можешь её приподнять?

Ну, конечно, не может.

Резким движением Кэти поднимает коленку, с силой прикладывая её к груди Роджера, моментально заставляя его опрокинуться спиной на землю. И наседает сверху. Потому что ей кажется, что когда он лежит, придавливаемый её коленом, получается уже не так унизительно.
На комментарии и смех она старательно и подчеркнуто не обращает внимания. Так же старательно и так же подчеркнуто, как, принимаясь за последние пуговицы на рубашке, не задумывается и о том, как плохо – ой как плохо! – всё это выглядит со стороны. Зато уже через пару минут этой возни, Белл поднимается, гордо задрав нос и ногу, и торжественно скидывает с плеч Дэвиса всё то, что осталось от его дурацкой темно-синей рубашки. Один из лоскутков Кэти ногой подпихивает в сторону виновницы всего торжества:

– Сувенир, Гринграсс. Не благодари.

Но затем она смотрит обратно на развалившегося на траве Роджера, и ей становится дурно. Нет, не потому что у него, оказывается, подтянутое, спортивное тело (всё это пятикурсница видит, краснеет и хочет немедленно провалиться сквозь землю) – игроки в квиддич такому не удивляются; просто Белл с самым несчастным выражением лица смотрит на то, о чем, разбираясь лишь с первой дэвисовской вещью, успела напрочь забыть. Крепенько застегнутый ремень в брюках.
Вот же сволочь. И Дэвис – тоже сволочь, за то, что его носит! И Дафна эта, за то, что загадала ей адовы муки!

Кэти вскидывает голову, сдувая прядь волос, упавшую на глаза, и отчаянно думает. По условиям задачи, ей можно оставить на нём две вещи. И пока что, по её скромным подсчетам, без всяких возможных сюрпризов, у него оставалось их семь, включая пары обуви и носков. Прогноз был не утешителен.

– Вставай, – командует она, возвышаясь над ним и терпеливо ожидая, когда объект её трудоемкой, невыносимой работы, перестанет паясничать и развернется к ней своей неизменно нахальной, приятно-пахнущей (впечатляющее открытие) рожей.

На колени Белл больше не становится принципиально, и небольшой рост, пожалуй, снова играет ей на руку – то есть на зубы, и то есть на спину, уже ноющую от пребывания в полусогнутом положении. Поразительно, что воюя именно с этой кожаной сволочью, Кэти на какое-то время даже забывает, что за ней наблюдают, и в какой-то момент пытается помочь себе рукой, но с петушиной бдительностью Дэвиса, ей кажется, что ей вообще ничто никогда уже не поможет. 

Когда она зубами, наконец, расстёгивает ему ремень – девчонка уже сосредоточена так, что не воспринимает Дэвиса как Дэвиса вообще. Она видит перед собой цель, которую нужно добить, и от переживаний и уже пройденного унижения – ей все равно, какими честными правдами и гнусными неправдами. И посему, больше никакого румянца на её щеках видно не было. Даже когда она снова уложила (читайте: сбила) его, крайне податливого, на твердую землю, и, без шуток (какие уж там), угрожающе занесла свой небольшой каблучок прямо над его ширинкой:

– Расстёгивай, Дэвис. Иначе ты это почувствуешь. И наверняка не так, как хотелось бы. Кстати, запоминай, Дафна. Это, как видишь, тоже работает.

Работает, и ещё как, особенно если предварительно уже приложить кому-то телескопом по голове. Три минуты спустя Кэти резво стягивает с Роджера последнюю штанину, зубами – ровно с боку, по шву, а дальше – не стесняясь работать уже и ногами, вероятно, оставляя ему синяки, но да кому это вообще интересно?

– Ага,  « Твилфитт и Таттинг » – комментирует гриффиндорка, усмехаясь, когда видит черные боксеры, с модной резиночкой, обозначающей бренд. Вот только она, магглорожденная, в волшебной моде ничего толком не смыслит, и на летних каникулах запоминает преимущественно маггловские билборды. Его же трусы (обычный Кэлвин Кляйн по-магически – разве нет?) ей волшебными совсем не кажутся. А жаль, вдруг они внутри с подогревом?

Выбор остается за малым: удариться в получасовой бой с ботинками и оставить на нем, прикрывающие честь, носки и трусы, либо отомстить этому рейвенкловскому ехидне за всё – разом, быстро, ни разу не дрогнувшими зубами стянуть боксеры, и бежать, бежать, бежать, потому что смотреть на то, что там Кэти не хочет совсем, боясь, что насмерть замрет, как если бы когда-нибудь встретила Василиска.

Белл обходит его уже третьим кругом, пытаясь принять решение. Странно и дико, но выбирать, прилюдно, приходилось между своим и его достоинством. Кэти останавливается, с долгих десять секунд глядя ему прямо в глаза. И выдыхает.

– Поднимай ногу.

Снять ботинки с Роджера Дэвиса оказалось самым легким из всего, что она с него сегодня снимала. Убедившись, что от его стойки петушка, с задранной вверх лапищей, задача не упростилась, девчонка беззастенчиво подкрадывается к нему сзади, обвивает вокруг него руки, демонстративно держа их так, чтобы Гринграсс видела, что ими она, собственно, ничего такого и не делает – кроме как, хитро удерживает весь их баланс, и что есть мочи наступает ему на пятки, в который раз за всё задание, заставляя Дэвиса ей либо помочь, либо выскользнуть из своей треклятой обуви с небольшими увечьями.

Всё, наконец, закончилось.

И Кэти, словно победоносно (впрочем, можно и без этого « словно »), откинув волосы назад, опустилась рядом с бутылочкой, желая лишь скорее сменить своё « жертвенное » клеймо.

– Давай, родненькая, не подведи, – приговаривает Белл, и обрадованная возможностью вновь пользоваться руками, лихо раскручивает бутылочку, заставляя её искать себе новую цель.

[newDice=1:10:0:передаем эстафету?]

– Правда или вызов?

Отредактировано Katie Bell (23.07.18 10:37)

+13

43

Гринграсс оправдывает ожидание окружающих в своей стервозной изобретательности, загадывая гриффиндорской охотнице раздеть без помощи рук рейвенкловского капитана. Грейнджер, кажется слышит, как в ее голове начинает рушиться привычный мир, и прежним он больше не станет. Гермиона так же не сомневается и в том, что Кэти справится с заданием хитроумной змейки, не поведя глазом. Взору окружающих предстаёт довольно интересная картина, в которой Белл скачет около Дэвиса, на Дэвисе и так далее. Окружение удивляется изобретательности гриффиндорки и ее способах раздевания без помощи рук. Грейнджер смущается только потому, что вид оставшегося в трусах Роджера никак не клеится с привычной картиной мира гриффиндорки. Белл умудряется еще давать комментарии и советы по раздеванию парней, заставляя Грейнджер хохотать и одновременно недоумевать от происходящего.
Когда задание Кэти выполнено и все готовы продолжать игру, охотница крутит бутылочку. Горлышко мерлинова агрегата показывает на Гермиону, от чего зрачки девочки расширяются. Она нервно сглатывает, предвкушая расправу над ней. Хохотать над остальными - довольно просто и забавно, а вот выполнять задания самой, среди школьников, которым давай только хлеба и зрелищ - задание посложнее, чем домашнее задание по трансфигурации или нумерологии. Однако, твёрдо решив принять удар судьбы, Гермиона смотрит на Кэти и отвечает на заданный вопрос:
- Действие.
Конечно «действие», ведь Гермиона не готова отвечать правду на каверзные вопросы. Хотя спектр вопросов к ней у ребят может быть большим. Делиться со студентами сокровенным девочка не готова. Уж лучше подвергнуться пятиминутному позору, чем открывать душу.

+10

44

[status]granger, you go, girl![/status]

Бутылочку Кэти своим жадным взглядом если и не съедает, то гипнотизирует точно – потому что замедляясь, та, совершенно бессовестно вдруг вновь угрожает горлышком указать на неё, и благо – в последний, главный, решающий момент, дергаясь, все же останавливается на своей новой избранной жертве.

И горгулья вас разрази! Гермионе Грейнджер, одним лишь решительным словом (и это после всего увиденного!) показавшей всем сомневающимся, кто здесь – кузькину мать – настоящая львица, хочется жарко и деловито-энергично пожать руку. А то и обнять на радостях.

Кэти с энтузиазмом разворачивается к сидящей слева от неё гриффиндорке – гордости и рубину их четвертого курса, расплываясь в самой что ни есть довольной, едва не покровительственной улыбке на свете. Целых тридцать секунд девчонки буравят друг друга загадочным, на два помноженным, похожим, кареглазым взглядом, очевидно, настраиваясь на одну космическую волну. Лаванда и Парвати не преминули бы вставить что-то о « двух девах в солнечном доме », но Белл всего лишь красноречивым взглядом убеждает Грейнджер, что сейчас вот они, гриффиндоровы дети, задрав до небес подбородки, пойдут в реванши, в боя, и всевозможные битвы, красиво выцарапывая у Слизерина свою гордость обратно.

– Гермиона, – вдоволь наулыбавшись, Кэти, наконец, решает, что готова озвучить задание, и взмахом своей палочки, манящими чарами отбирает у Дэвиса (успевшего обуться обратно лишь на правую ногу) его левый  ботинок. Ловко перехватив добычу в воздухе, не обращая внимания на вопрошающие глаза владельца, Белл вновь расплывается в самодовольной ухмылке, – Я хочу, чтобы сегодня этой игрой остались довольны абсолютно все слизеринцы, поэтому, не будем обделять вниманием… – Кэт переводит лукавый взгляд на притихшего слизеринского мальчика, сидящего рядом со своей златовласой подружкой, – … кажется, мистера Нотта, да? – секундная пауза, гриффиндорка беззастенчиво нагло разглядывает четверокурсника, скользнув взглядом заодно и по Гринграсс, и вновь поворачивается к ожидающей её инструкций Грейнджер, – Он столько молчал, бедняжка… – вновь пауза, но теперь уже Кэти демонстративно и важно, словно реликвию, вручает Гермионе роджеровский ботинок, – Напои-ка сама однокурсника водичкой из Черного Озера. Кубок этот, конечно, не золотой, может даже слегка и попахивает, но лучше, чем ничего, да и руки ты можешь использовать… А про вкусы и запахи – Нотт нам потом сам всё расскажет. Но чтоб до дна, ребята – целый, полный водички ботинок! И не каплей меньше!

Кэти выглядит, как кот, наевшийся не просто сметаны – но самых вкусных, сладеньких взбитых сливок, и своей улыбкой, обращенной ко всем, не стесняется это показывать. Надо же всем доказать, что Гриффиндор, между прочим, совсем вот не пальцем деланный. Ну, то есть… Уж точно не его сильная, женская половина!

Давай, Грейнджер. Уж постарайся.

+11

45

Гермиона смотрит на Кэти. Она так надеется на то, что у Белл хватит совести и гриффиндорской гордости не посрамить честь и достоинство Грейнджер. И Кэти не подводит. Когда охотница переводит взгляд на Нотта, внутренности Грейнджер делают сальто, а в голове всплывает образ самой гриффиндорки, сидящей на Теодоре и вылизывающей ему лицо. Она гонит прочь эти ужасные видения, скрещивает пальцы, в надежде, что в этой компании никто не владеет легилименцией и не умеет читать мысли. Кэти придумала задание намного интересней, хоть и требующих от гриффиндорки определенных усилий.
Сама Грейнджер невольно смотрит на Теодора, на которого не обращала внимания всю игру, всчиречаясь с ним взглядом. Ей не кажется, что Нотт обеспокоен заданием, что дала Кэти Грейнджер. На секунду Гермионе кажется, что Нотт совсем не испытывает никаких эмоций.
Гермиона улыбается Кэти, принимая в руки ботинок капитана Дэвиса, поднимается и идет к Чёрному озеру, на пути подмигивая Белл. Вода в озере ледяная, хоть на улице тепло. Гигантский кальмар высунул одну из своих перепончатых ног наружу, греясь под мартовским солнцем. Грейнджер присаживается на коленки, достаёт палочку и произносит заклинание очищения, шепотом, что бы никто не смог улышать. Зачерпнув воды, она повторяет манипуляцию с палочкой. Говорить о том, что она очистила воду она не будет. Это скорее всего поймёт сам Нотт, но он вряд ли такой идиот, что станет трепать об этом в кругу соигроков. Да, Нотт бесит и раздражает Гермиону, но пожелать ему отравиться водами чёрного озера она не пожелала бы. Грейнджер поднимается с колен, осторожно держа ботинок в руке, стараясь не проронить ни капли. Белл же просила целый!
Возвращаясь в мерлинов круг, который застыл в ожидании, девушка направляется к Теодору, надеясь, что тот не станет размахивать руками и орать, как безумный, чтобы к нему не прикасалась мерзкая грязнокровка. Грейнджер надеется и на то, что Теодор не будет оказывать яростного сопротивления, передавать ему ботинок в руки ей тоже нельзя. Она должна сама его напоить.
Когда Грейнджер только услышала задание, она подумала, что ботинок легко можно трансфигурировать в более менее приличный сосуд, но было бы в этом удовольствие? Ведь смотреть, как аристократичный и неприступный слизеринец хлебает озерную воду из ботинка капитана Рейвенкло - вот что требовалось зрителям. Это смотрелось бы эффектнее.
Грейнджер подходит к Нотту, не отрывая от него взгляд, выставляя вперед волшебную палочку.
- Открывай рот, Нотт. Или мне придётся применить магию, а ты вряд ли этого захочешь, - Грейнджер не улыбается. Она серьёзна до предела, как будто отвечает выученный параграф по трансфигурации профессору МакГонагалл. Гермиона подходит к Теодору максимально близко, но стараясь не касаться парня.
Прислонив ботинок к губам слизеринца, она начинает аккуратно его приподнимать, стараясь, чтобы драгоценная жидкость не расплескалась. Она бы пожелала ему и приятного аппетита, если бы не знала, что вода чистая и в ней вряд ли плавают головастики. Когда, именованный кубком, ботинок Роджера пуст, Гермиона улыбается, показывая Кэти, что задание выполнено, а потом смотрит на Нотта и добавляет:
- Надеюсь водоросли в зубах не запутались?
Она возвращается на своё место, мило улыбаясь Кэти и гадая, как долго Нотт продержит в секрете, что вода то была чистой, а ещё как много он сможет придумать мерзких прилагательных, чтобы описать вкус воды из чёрного озера.
Мерлин, дракклова гриффиндористость велела проявить заботу и снисходительность к Теодору Мерлин его задери Нотту.
Отпустив эти мысли, она берет бутылочку и крутит ее.
[newDice=1:4:0:кручу-верчу]

- Правда или действие?

+12

46

Дайте повод, и каждое слово будет понято превратно. Достаточно одной неверно брошенной фразы, и вы до самого последнего курса, до заключительного дня своего триумфального пребывания в Хогвартсе будете прятаться за гобеленами от стыда. Потому что стыд – это не то, к чему готовится маленькая, храбрая Кэти Белл, заламывая руки и обвивая ими свое хрупкое тельце, словно спасательным кругом.
Все слишком боятся говорить правду, выбирая пресловутое действие, потому что иначе они рискуют сжаться в комок и трусливо сбежать, отказываясь открывать чужим, ничем не обязанным им людям, самые потаенные тайны, самые ядовитые желания, и Роджер, подобно Прометею, нес бы впереди них огонь сокрушающей истины.
Потому что остаться без одежды – это всего лишь остаться без одежды. Такой вот парадокс.
Глупенькая кошечка, возомнившая себя грозной львицей, куда она полезла, гордо выпрямившись и с вызовом, почти по слогам, произнося «действие»? Неужели и впрямь думала, будто эти ледяные глаза не способны заставить ее подавиться ее же иллюзорной храбростью? И сколько хваленой выдержки потребуется, чтобы не наброситься на лелеющую свои ядовитые клыки змейку и не расцарапать ногтями бледное, заносчивое лицо? Сиюминутная растерянность обличает гриффиндорку, как преступницу.
Но, вот незадача, Роджер до сих пор уверен, что если бы Кэти выбрала «правду», то поступила бы куда мужественнее.
Его до очередного приступа безудержного смеха забавляет то, как она нарочито небрежна. Как не разговаривает с ним напрямую, воротит нос и бросается на Дафну, словно та отныне – самый лютый ее враг. Белл же сама выбрала действие и, судя по всему, вполне готова отвечать за свой выбор, так что не так?
«Не так» - это когда они доводят друг друга до слез и до больничного крыла. Или когда не могут прекратить ругаться, будто сотни лет спящие вулканы, которым пришла пора извергнуться потоком бессмысленной брани, когда Кэти напрочь забывает свойственное ей благородство, а Роджер теряет последние задатки здравого смысла.
«Не так» обрушивается на них прямо сейчас, когда девушка подходит к нему вплотную, подавив в себе и робость, и сомнения, и все, что до этого делало ее собой. Дэвис продолжает кривить губы, не сводя с нее потемневших глаз, ему точно так же претит эта близость, он замирает, как каменная горгулья, потому что и гриффиндорка смеет принимать его за кого-то другого. Рейвенкловец смеется до тех пор, пока Кэти не прижимается к нему еще сильнее, тонкой тканью рубашки позволяя почувствовать мягкость ее дурацкого, мешковатого свитера, который так ей идет. Стоит ощутить ее неловкость, а, опустив взгляд, заметить проявившийся на щеках легких румянец, как замешательство настигает и Дэвиса, впрочем, ненадолго, потому что он моментально находит способ смутить гриффиндорскую охотницу, как ему кажется, до самого основания. Он чувствует острую необходимость предпринять хоть что-нибудь, лишь бы она наконец его заметила. Поэтому Роджер наклоняется к ее уху, спрятанному за вуалью умопомрачительно-мягких волос, и шепчет так тихо, чтобы услышать смогла исключительно она одна:
- Беру все свои слова назад, Белл, ты изобретательна, как сфинкс. Заглянешь сегодня вечером в мою комнату?
Но она вновь, будто на нее наложили заклинание «Оглохни», отталкивает его от себя коленом и вынуждает растянуться на по-весеннему яркой зеленой траве в полурастегнутой рубашке. И, честно говоря, Дэвису с каждой секундой все труднее владеть ситуацией и собой.
Пожалуйста, Белл, не будь такой красивой.
Оставь эту затею, Белл, подумаешь какое-то проклятье, давай остановимся прямо сейчас.
Кстати, ему правда чертовски нравилась эта рубашка.
Вдохнуть бы воздуха, но гриффиндорка подбадривает саму себя, язвит и ему, и злосчастной Дафне, которая всю эту кашу заварила, и как Роджер ни старается придать лицу скучающий вид, он все равно замечает, как Кэти тяжело дается овладеть собой и не превратить их обоих в две серенькие, горкло пахнущие кучки пепла.
Вдохнуть бы воздуха, чтобы от сладкого запаха цветов перестала кружиться голова.
Наглая, мелкая выскочка, тем временем, откровенно входит во вкус и начинает командовать. Вот это в ней бесит больше всего остального – думает, что мир и все его обитатели вертятся вокруг ее персоны.
- Ты так никогда замуж не выйдешь, - фыркает себе под нос Роджер, но все-таки поднимается на ноги, потому что валяться в траве полураздетым в одиночестве – это, простите, какая-то лажа.
Азарт Белл, попахивающий безумием, а также ее явно потерянное здравомыслие приводят девушку к тому, что она довольно бойко грызет зубами новенький кожаный ремень рейвенкловца, и тот, не в силах больше стоять с каменным лицом, запрокидывает голову и, прикрыв глаза ладонью, начинает ржать так громко и безудержно, словно стал свидетелем самого разрекламированного волшебного цирка. И все же только он один знает, что смех этот вызван не столько абсурдностью и двусмысленностью выкрутасов гриффиндорки, сколько тем, что в действительности творилось в башке у Дэвиса, все еще не утратившего надежду взять ситуацию под контроль.
Пока Кэти, на его взгляд, слишком долго возится с его ремнем, Роджер представляет себе своего дедушку, переболевшего драконьей оспой, покрытого безобразными струпьями, совершенно голым. Все, что угодно, лишь бы не думать о том, что где-то в районе его ширинки орудует зубами раздражающе-хорошенькая Кэти Белл.
Когда Роджер остается в одних трусах, носках и ботинках, жертва игры в правду или действие на несколько мгновений задумывается, и в ее карамельно-теплых глазах, обыкновенно мечущих раскаленные искры в его сторону, плещется замешательство.
Дэвис нисколько не стесняется, словно считает, что его кожа – это тоже отличный, дорогой костюм, настолько качественный, что и стыдиться нечего. В конце концов, когда он честно признаётся, что любит себя, то имеет в виду отнюдь не только смазливую мордашку. И, если уж совсем начистоту, не только спортивное, подтянутое тело.
Однако, Кэти не видит ничего.
Маленькая, глупая кошечка, заигравшаяся с клубком ниток, в котором она рано или поздно запутается. С клубком ниток, который может ее задушить.
К счастью для них обоих, Белл выбирает ботинки. Отличный выбор, Кэти, когда-то это был дракон.
Девушка обхватывает его со спины, Дэвис ощущает горячей кожей щекотное прикосновение ее волос и совсем легкое, мягкое – скул, когда она встает ему на пятки и прижимается крепче, чтобы удержать равновесие.
- А чего не зубами?
А потом все прекращается так же быстро, как и началось, и Роджер чувствует непередаваемое облегчение, будто выходит из раскаленной пустыни на пьянящий мозги морозный воздух. Какая это радость, ведь больше ему не придется терпеть ползающую и скачущую по нему мартышку с ало-золотого факультета. Облегчение и, хорошо, совсем чуть-чуть – разочарование.
Кэти резво крутит бутылочку, а уже натянувший брюки со все еще расстегнутым ремнем Роджер критично разглядывает порванную рубашку.
- Я не злюсь на тебя, охарактеризуем это результатом наивысшего пика страсти, на который ты способна. Грант, - поворачивается он к соседу по комнате. – Как думаешь, стоит повесить ее на стену, как трофей? В смысле, рубашку, а не Белл.
Дэвис не переживает по поводу того, что бутылка укажет на него, и эти колючие слова ему, словно песок, затолкают в лучшем случае в глотку.
Но нет, карма - не настолько чокнутая старуха, чтобы выкидывать такие фокусы с завидным постоянством. 
Юноша церемонно завязывает шнурки и уже хватается за второй ботинок, как тот выскальзывает у него из длинных пальцев и оказывается аккурат в цепких ручках, будь она трижды проклята, Кэти Белл.
- Да ты решила весь мой гардероб похерить? – это гневное восклицание, должно быть, вызывает праведное негодование и карикатурную ухмылку у Роберта и Гранта, которые не понаслышке осведомлены, как отведенный для Дэвиса школьный шкаф ломится от многочисленных шмоток.
- Валяйте! Может, еще индейку в нем запечете?

+11

47

Нотт сидел рядом с сокурсницей, скучающе склонив голову набок. Выражение на лице Дафны, которое всегда казалось ему спокойным и задумчивым, даже после пережитого унижения не сильно изменилось, может прибавилась легкая брезгливость, вполне оправданная на взгляд слизеринца, но горделиво расправленные плечи и идеальная осанка не позволяли усомниться в достоинстве этой сильной духом девушки. Неподалеку расположился Перегрин, и он также не выглядел угнетенным или раздраженным, более того, во взгляде старшего товарища угадывалась разная степень торжества за быстрое возмездие, предвкушения следующего шага, ведь Слизерин платит по счетам дважды, а то и трижды, и азарта, так как игра еще не закончилась. Встретившись глазами с Грантом, юноша неосознанно на секунду-две задержал дыхание от абсурдных действий голкипера, неужели жертва обстоятельств в самом деле пребывала в уверенности, что мягкий хлопок в состоянии стереть следы чистокровной волшебницы с кожи и из памяти? Вряд ли это было возможно без очищающих заклинаний разного толка, просто глупая трата времени с ресурсами. Одно невероятно долгое мгновение он изучающе смотрел на заказчика того самого желания, Бобби, но потом разочарованно отвернулся к озеру, какая в конце концов забава, если развлекаются остальные. Время от времени в чудаковатой компании раздавались смешки, смолкающие в определенные рисковые моменты, когда задание затрагивало других участников, возобновляющиеся оглушительным хохотом и аплодисментами после. Молодой человек ждал, терпеливо ждал своей очереди, надеясь, она вот-вот наступит согласно известной всем теории вероятности. Он не заметил, как горлышко бутылки указало на Гермиону, которая в свою очередь решилась принять вызов вместо правды, и среагировал скорее на свою фамилию, затем, почувствовав на себе обеспокоенный взгляд горе-участницы, повернулся вполоборота, встречая его насмешливо приподнятой бровью. Ну а что от него хотела знаменитость львиного факультета? Выбрала бы вопрос, не было бы всего этого, сама напросилась.
- Дафна, ты не могла бы одолжить мне свой платок? – Тео сделал паузу, дождавшись заветного клочка ткани, и растянул рот в подобие улыбки на дерзкое условие Кэти Белл, ей-Мерлин, креативность обиженной девочки колыхалась где-то от нуля до трех и снова затрагивала бедного рейвенкловца. «Влюбленна в своего соперника, как миссис Норрис в Филча, только мне это очевидно?» - не развивая мысль дальше о высоких чувствах игроков в квиддич, он призвал манящими чарами резинку с волос Белл и трансфигурировал из нее ботинок Роджеру: – Кажется, придется воплотить ее грязные фантазии, извини, Дэвис. Пришлю тебе на рождество новую пару.
С некоторым напряжением Тео внимательно следил за манипуляциями с другой частью обуви и от него не ускользнули порозовевшие скулы заучки, набравшей воды до самых краев, он мог лишь гадать, что ее смущало в данной ситуации больше: сам факт взаимодействия, страх перед ним, что отыграется за нанесенное оскорбление, или нечто иное. Оброненная реплика в приказном тоне на этот раз осталась без ответа, не было смысла растягивать сомнительное удовольствие, мозг и так не справлялся с сюрреализмом происходящего, только приближающийся непрезентабельного вида предмет гардероба в подрагивающих от волнения девичьих руках убеждал в неизбежной реальности. В голове слизеринца лихорадочно заметались практичные мысли, что же делать. Использовать магию согласно заданию не возбранялось, но пасовать перед своими откровенно не хотелось, можно было бы использовать платок Гринграсс, как фильтр, лишь бы не вывернуло желудок от омерзения, а потом как-то изловчиться, использовать ситуацию в свою пользу, придумать в отместку не менее унизительное действие. Нотт всерьез ждал худшего, был готов ко всему, как он думал, не ожидая ничего хорошего, но с изумлением отметил чистый вкус воды и полное отсутствие запахов при первом глотке, при втором, третьем и так далее, не прерывая зрительного контакта с Гермионой, пока на язык не упала последняя капля. Машинально облизнув губы, он слегка растеряно кивнул ей, освобождая от необходимости что-то говорить и отпуская обратно на свое место. «Что это было?» - если бы мог, спросил бы вслух. Без свидетелей.
- О вкусах не спорят, но тебе было бы в самый раз, Кити, - намеренно коверкуя имя Кэти, демонстративно поморщился. – Маглорожденные не сильно заморачиваются, не так ли? Отсюда и такие странные пожелания. За более подробным описанием, что я почувствовал, обратись к своим родителям.

Отредактировано Theodore Nott (24.07.18 11:01)

+10

48

Она не знает точно, с какого момента все пошло не так. Она не знает, откуда вообще берутся подобные моменты, после которых все самое хорошее и приятное становится сущей дрянью. Это напоминает объедки с рождественского стола, что так нарядно гордился всевозможными вкусными блюдами, а нынче - жалкое зрелище. Это напоминает собственный День Рождения, когда веселье достигает своего апогея, и невыносимо хочется сбежать на самую высокую башню, чтобы никому не портить радость своим кислым лицом и тусклым взглядом. А еще это напоминает Роберта - такого идеального поначалу, такого заботливого, надежного. Но всегда, всегда наступает этот момент, после которого приходит "не то". И вот пойми - то ли хорошего должно быть в меру, то ли сама Долиш под воздействием какого-то древнего проклятья.
Что ей теперь не хватает? Все же так хорошо начиналось! Она веселилась вместе со всеми, хохотала так, что разболелся живот. Внутренняя рыжесть бесновалась вовсю, созерцая ту нелепость, в которую вляпался Хиллиард. О, помилуйте, она вовсе не желала ему зла, и даже нисколько не жаждала мести (было бы за что - сама ведь его бросила). Но, серьезно, кто действительно начнет отворачиваться и краснеть, кто откажет себе в истинном наслаждении от прилюдных унижений бывшего парня? Бобби, конечно, молодцом - в котел со стыда не бултыхнулся. Но девушка она ему, или не девушка, хоть и тогдашняя, ежели не понимает, чего стоит старосте подобное представление. От этого становилось еще смешнее - щеки едва ли не трещали по швам, мешая попадать в правильные ноты, ну да кого нынче волнуют ее вокальные данные?
Она думала, все и дальше пойдет в том же духе. Она прищурила хитрые глаза, пристально уставившись в Хиллиарда, ожидая каверзных вопросов и его мучительно-смущенных ответов. Она даже перестала дышать, готовясь к новому приливу хохота...
"Хелен". Два слога, одно имя. Кажется, так ее зовут. Кажется, Роберт еще помнит. Это ведь не официальное "Будь любезна, Долиш". Это не Мисс Игнорируемая, как частенько бывало, и порядком надоело так быть.
Имп забери, ну почему нельзя из собственного лица наколдовать непроницаемую маску? Почему нельзя оставаться в ней сидеть и дальше - такой вот надменной, чуть бесноватой, прищуренной, ехидной? Такой, какой она нынче так себе нравится! А за этими ужимками пусть бушует любой ураган, пусть зубы скрошатся от раздражения, пусть сожмутся кулачки из тонких пальцев. Хоть крики, хоть гнев, хоть страх - да кто увидит, когда на лице такая прекрасная, такая невозмутимая маска. Но это, увы, невозможно от слова "совсем". Девушку хватает максимум на пару секунд, а потом физиономия предательски расплывается, собираясь совершенно в иной рисунок, как по волшебству: приоткрытые в удивлении губы, недоуменно-испуганный карий взгляд, чуть нахмуренный лоб - и это всего лишь Хиллиард ответил на вопрос. Причем, ответил предельно честно: видела же Хелен такую игрушку из "Зонко", а еще видела, как коварно наказывает она врунов. Глаза моментально устремились куда-то в землю, для надежности спрятавшись за веками.
Когда Хелен нервничала, ей всегда помогал самый верный способ справиться с собой: трижды три глубоких вдоха.
Первый вдох. Все прошло. Быльем поросло. Ты сама так захотела. Ладно, вы захотели. Ведь если подумать, что такого особенного сделал Роберт, чтобы вернуть ее? Вот тот-то и оно...
Второй вдох. Ты не виновата. Пусть несколько пар глаз смотрят в упор, заинтересованно обернувшись на названное имя. Это больше не является великой проблемой.
Третий вдох. Закипающее раздражение, опасно граничащее с праведным гневом. В конце концов, что за откровенную глупость несет Хиллиард?! Зачем вдруг ему понадобилась читать мысль Хелен, со злостью подумала рыжая рейвенкловка, зачем все усложнять, когда можно взять и спросить. И ведь может быть уверен: Долиш не промолчит в ответ. Она расскажет ему все без утайки, о том, кто такой есть их дражайший староста - занудный, самолюбивый, заносчивый, никого не ценит и никем не дорожит. И что, Роберт, ты действительно хочешь это услышать? В чем же твоя проблема, возьми да спроси...
Но он не спросит. Слишком высокомерный, чтобы подойти тет-а-тет. Слишком заносчивый, чтобы удержать себя от подобной показухи, лишний раз выставить себя невинным агнцем. А ее обыкновенной рыжей мерзавкой.
Все.
Вдохи закончились, и глубже уже не хочется. Вообще ничего не хочется, кроме как сидеть, насупившись, медленно укутываясь безразличием ко всему. Вот она, та самая черта, после которой все пошло не так. Та, которая испортила ей веселье. Та, после которой игра в бутылочку кажется какой-то детской придурью.
Оставалось лишь лениво наблюдать за дальнейшим исходом игры. Хелен уже совсем не смеялась, когда слизеринка облизывала Гранту лицо, как домашняя собачка. Приличия ради (да и чтобы никто ничего не заподозрил) выдавливала из себя смешки, когда Кэтти искусно сражалась с одеждой Роджера. А когда Гермиона начала поить одного из слизеринцев содержимым башмака, только скривилась, ощущая предательский ком в горле - да чего же мерзкое задание! И правда, вовсе даже не смешно. Но остальные все равно смеются, и это тоже странная, но  правда...
- Правда, - задумчиво протянула девушка, немало удивляясь, как же ей удалось так зазеваться и пропустить свою очередь. А ведь твердо решила выбирать действие. Сделать-то можно все что угодно. Каждый понимает, это просто нелепая игра. А вот сказанное тобой забудут еще не скоро. Как она, например, слова Хиллиарда... Впрочем, ничего страшного. Это ведь всего лишь четверокурсница Гермиона. Чем она выделяется среди остальных? Блестящей учебой, да дружбой со знаменитым шрамоносным мальчиком. Но никак не слизеринской хитростью или отвратительно непристойной фантазией, которая подскажет ей самые каверзные вопросы, на которые Хелен скорее бы умерла, чем ответила.
- Да, пусть будет правда, - подтвердила свое решение Долиш. Назад вроде как дороги нет, значит хоть один кон пройдет спокойно.

Отредактировано Helen Dawlish (27.07.18 13:48)

+8

49

Что ж, та, на которую указывает бутылочка, удивляет. Грейнджер счастлива, что Хелен выбирает правду, потому что если бы Гермионе надо было бы придумывать действие, то она бы могла поднять себя насмех. Такой воспалённой фантазии, как у многих присутствующих у неё нет, а задания из серии: «покричи, как авгурей» в этой игре не катят.
Грейнджер улыбается рыжеволосой рейвенкловке, она совсем не хочет проникать к ней в душу и пытать ее каверзными, душещипательными, пошлыми вопросами. Но игра есть игра, поэтому в голове Грейнджер возникает вопрос, который бы вписался в рамки игры, был бы довольно интересным присутствующим и влек за собой определенный смысл.
- Хелен. Охарактеризуй каждого игрока, сидящего в этом кругу одним словом, с которым он у тебя ассоциируется. Повторять слова нельзя. Оно может быть существительным, прилагательным, глаголом - без разницы. Всех, кто сидит здесь по кругу. Правда состоит в том, что это будет твое правдивое отношение к каждому из присутствующих, и он или она смогут узнать об этом из того слова, которым ты его опишешь.
Грейнджер догадывалась, что ее задание может породить в каждом из присутствующих мысли, как бы они описали сидящих вокруг. Наверняка, кто-то в мыслях уже занялся этим. Грейнджер обводила взглядом всех ребят по кругу, мысленно проговаривая бессвязные слова «дерзкая, целеустремленный, талантливый, опасность, хитрость, тайна, солнце, везунчик, самовлюбленный, умная, азартный». Наверное этих слов было бы мало, да и многих ребят она знала плохо, только по игре, которой они сейчас занимаются, но это было бы интересно, если бы Хелен еще и дала объяснение своим словам. Но к этому Гермиона не станет присуждать Долиш. Пускай решает сама.

+9

50

А и действительно - что такого постыдного может спросить Гермиона? Что искренне бы заинтересовало гриффиндорскую умницу. Во сколько Хелен научилась читать? Как усердно готовилась к экзаменам? Как умудрилась их провалить? Что сказал отец, как узнал результаты?
Долиш заинтересованно склонила голову вбок. Тяжелый случай, эта рыжеволосая правда... Прямо хоть в игры не играй. Предлагаются же стыдливые ответы на самые каверзные вопросы, а рейвенкловке стыдиться особо нечего. Ведь, если подумать, ничего такого она не натворила, о чем бы пришлось нестерпимо жалеть. Ну а что-то совсем-совсем уж личное, кто у нее спросит? Пенни знает практически все, а остальным нет никакого дела. Тут ведь самая большая сложность - не попадаться на "растерзание" к Слизерину. Вот уж они просто мастера выуживать на поверхность потаенные гадости. Змеи - они и есть змеи...
Но Грейнджер совершенно иных принципов. Ее вопрос, скорее, непростой и интересный, нежели какой-то неловкий. Как раз в духе орлиного факультета. Нет, Долиш ни за что бы не подумала, будто может струсить.  Она же умная, она обязана оправдать доверие Ровены! Значит, непременно выполнит свою задачу. Ведь кто же, как не Хелен, с детства обожает игру в ассоциации.

... Порывистые потоки колючего ветра бьют в лицо, заползая под самый ворот, сбивая с верного друга - любимой метлы. Холода не чувствуешь, лишь охотничий азарт, гулко стучащий в ушах, смешиваясь с ревом болельщиков, бодрым голосом Ли Джордана и протяжным свистком мадам Хуч. "Кваффл, кваффл, кваффл" - только и слышится в пульсирующих висках, и вот он, долгожданный пас от слаженной команды. И не важно, что ждет впереди - праздничное ликование факультета, или же тягостное поражение, тщательно смываемое в душе - какая разница? Нынче она в небе! Нынче она - хищная и проворная птица. Та, которую опасаются соперники. Та, которую считают одним из лучших игроков. Та, которую обожает факультет. А главное, она совершенно не боится делать то, что ей нравится, что хочется, на что есть неподражаемый талант.
- Кэти Белл. Зависть.

... Помадка, от которой вдруг неожиданно затянуло в желудке. Ничего более не пришло на ум, будь она проклята, какая-то неведомая ее уму магия. А ведь могла бы вежливо отказаться, но в очередной раз не вышло.
- Грант Пэйдж. Обжорство.

... Музыка. Всюду музыка. Ни дать, ни взять - новое дарование мира искусства. Пожалуй, только Гриффиндор способен так отнестись к своему будущему, решив, что пожать руку солисту "Вещих сестричек" - гораздо важнее всего прочего, даже школьных экзаменов. Бесконечные репетиции, от которых, по слухам, стонет вся красная гостиная - это что, упорство? Трудолюбие? Да как бы не так!
- Орсайно Трастон. Праздность.

Долиш, это очень и очень плохая затея. Нужно было выбирать действие. Посмотри на Гринграсс - всего лишь облизала лицо, да разве ждет ее тяжелый разговор с близкими друзьями после этого? Или, быть может, в корне испорченные отношения? Или же всеобщее порицание? А ты, Долиш, здорово поплатишься за свою необдуманность. Хотя бы даже перед Пенни. Годы дружбы, разбитые одним-единственным словом? С трудом скрытое, выдаваемое за радость чувство, которое тебе самой начало отравлять жизнь, стоило перси Уизли занять так много места в жизни лучшей подруги.
- Пенелопа Клирвотер. Грусть.

А хуже этого может быть разве что правда, высказанная Роберту. Одним словом, объясняющим очень многое. будто бы оно смогло бы объяснить все, что девушка ощущала уже более полугода. Что начала видеть с каждым днем, сильнее и сильнее, стоило Хиллиарду получить почетную должность старосты факультета. Конечно, даже при расставании она оказалась более тактичной  - срубила с плеча, а дальше - хоть мандрагора не кричи! Но он сам затеял эту дракклову игру, что же теперь, трусить и обижаться?
- Роберт Хиллиард. Тщеславие.

Произнесла, будто выплюнула. С каким же трудом давалось каждое слово, о святая Ровена! Она и подумать не могла о самой себе столько дурного, сколько прорывалось теперь из Хелен запекшейся кровью из отвратительных струпьев душевной коросты. Но ежели со всеми перечисленными оставалось лишь робко опускать глаза, содрогаясь от ужаса в своих мыслях, то теперь девчонка прищурилась, гордо вздернув подбородок, вперившись взглядом в эти чудовищные глаза, необремененные, в отличие от нее, хорошей, ничем, даже близко напоминающим приличия, тактичность и прочие приятные аскезы. Минутная тишина. Чуть более шумный добор воздуха. Одно слово? Серьезно, одно лишь?! В то время, как этот тип заслуживает тысячу грубейших ругательств и нелестных эпитетов? Одно, значит, слово? В то время как от возмущения ты даже не находила, что сказать! А теперь целое слово - не слишком ли большая роскошь для того, кто больше заслуживает единственного неприличного жеста пальцев? И что ей прикажете произносить? " Застенчивые рыжие девочки"? "Может тебе и понравилось бы"?
До скрипа сжатые зубы. Вот еще! Не на ту напал.
- Перегрин Деррик... Отвращение.
Очередная язвительная улыбка напоследок. Она правда не хотела быть такой. Как жаль, что порой приходится...
- Родж...
Договорить не удалось. Хелен резко обернулась на подозрительный шум, что начала издавать хиллиардовская дурацкая игрушка, неожиданно раскачиваясь по земле, крутясь во все стороны, меняя свою привычную форму, заставляя собравшихся удивленно замолчать. Столь впечатляющее же зрелише: бутылка, будто бы вбирающая в себя больше воздуха.
- Кажется, эта штука спятила.
А еще кажется, что именно с этого дня Хелен ненавидит игру в плюй-камни. Пусть даже она в разы честнее: правилами так заведено изначально, что проигравшего обдает неприятной жидкостью. Никаких сюрпризов. Так лишь, малоприятные факты. А здесь сказано не было, что ты испуганно вскрикнешь, прежде чем  окажешься посреди всего сборища с вязкой зеленой гадостью на лице.
- Хиллиард, ты просто конченный идиот! - с накипающей злостью выкрикнула Хелен, - Это, по-твоему, смешно?!
В следующий миг девушка изумленно застыла. Снова вскрикнула, выронив их рук зеркальце. Ведь стоило ей провести рукавом по лицу, пытаясь избавиться от противной субстанции, как эта зеленая мерзость оставила на веснушчатом лбу крупную надпись "Лгунья".

+10

51

Слово Хелен — бьющая наотмашь правда, честность последней инстанции, ржавый гвоздь, что врезается под кожу и проникает куда глубже. Невообразимо. Но Роберт со вздохом только кивает, всецело соглашаясь с мнением бывшей девушки — она его, как никак, как облупленного знает. «Тщеславие» — это нормально, Хелен. Это не «разочарование», не «потерянное время», не «жалость» и даже не «отвращение», коим ты удостоила Деррика.

Роберт расслабляется, но буквально на секунду, потому что игра начинает превращаться в фарс, бутылка и впрямь сходит с ума, и все как заворожённые смотрят на ту, ожидая, чем игрушка сейчас отреагирует на, очевидно, ложь от Долиш. Что-то неприятно колет Роберта изнутри от мысли, что к Деррику Хелен не испытывает отвращения... тогда что?

Нет.

Надо смахнуть эту мысль, надо прикинуться безразличным, натянуть маску, притвориться другим человеком. У него ведь это так хорошо получается.

Маска, какой бы толстой она ни была, рушится тотчас, как гневным и обиженным голосом Хелен зовёт Роберта по фамилии. От этого тона он подскакивает, пересекает круг и оказывается напротив той, что кричала на него вот так же отчаянно, надрывно, обидчиво — два года назад, Мерлин. Их сейчас как будто не стало.

— Глупая! — зло, расстроенно, виновато, как же сложно, как же тяжело сейчас сдерживаться, когда распирает от всех эмоций. — Сказал же, быть честным! Хэл, посмотри на меня, посмотри, кому говорят!

Нет злорадства, есть клокочущая внутри паника. Он не этого хотел, совсем-совсем, но опять все испортил, нет прощения ему, проклятье! Лучше бы это он, он наговорил бы лжи, получил бы по заслугам и стал бы посмешищем. Не она — не по его вине.

Похолодевшие от ужаса пальцы, трясясь как осенний лист на ветру, с привычной для них когда-то нежностью касаются ее подбородка, заставляя и вынуждая Хелен поднять голову так, чтоб Роберт мог внимательней взглянуть на увечия.

— К Помфри, — приказывает, не спрашивая разрешения. — Бутылку возьмём с собой. Пошли. Сейчас же, Хэл, — секундная пауза, взгляд глаза в глаза, слишком близко, неприлично и недопустимо. — Если ты, конечно, не против, если я буду рядом, — шепотом до интимности тихим, чтоб никто не слышал.

+11

52

Цирковое представление было в самом разгаре, и зачинщица всем своим существом испытывала пик наслаждения от происходящего. В этой злосчастной игре змеи потерпели немало поражений, однако последнее слово должно было быть за ними. Никто не будет смеяться над проигрышем одних, если вторые понесли больший урон. Гринграсс трепетала от восторга, наблюдая за богатой палитрой эмоций, отразившейся на лицах всех присутствующих. Что же, кажется, она попала в точку.

Самодовольная физиономия Дэвиса, его едкие насмешки и провокация гриффиндорки лишь подливали масло в огонь, в котором, как на вертеле, поджаривалась Белл в данную секунду. Так, что Гринграсс хотелось даже подойти и обнять парня в знак благодарности за его скотское поведение, несмотря на очевидно негативные флюиды исходящие от красавчика в её сторону. По естественным причинам, Дафна этого не сделала, а только захохотала в голос, когда Дэвис стащил с себя наручные часы назло несчастной Белл.
- Браво, Роджер!

Комментарии и размышления в никуда Пэйджа действовали, как веселящий газ. После пройденного вместе испытания, казалось, что между Грантом и Дафной образовалась невидимая связь, и он также, как она, получает наслаждение от происходящего. Хотя его лицо и отражало свойственное ему безразличие, а румянца было уже не видать, Гринграсс очень хотелось так думать. С другой стороны самодовольный орел Хиллиард явно сдулся и перестал кайфовать от собственно заваренной каши. Убрать ухмылочку с лица рейвенкловца было большей победой, чем если бы Деррик проскакал на нем пять миль как на лошадке. Было очевидным, что парень не боится лезть на рожон и готов получать по заслугам. Но что, если за собственные проказы будут расплачиваться твои близкие друзья? Гринграсс расплылась в злорадной улыбке.

Больше она не отвлекается ни на кого, а лишь наблюдает за своей жертвой, рассматривая все до малейших деталей. Слизеринка не знает механизмов бутылки от Зонко, поэтому собственной персоной следит за тем, чтобы Белл сделала всё по правилам. Никаких рук. Откровенно говоря, Гринграсс самой немного не по себе при виде обнаженного тела рейвинкловца. В силу своего возраста, она никогда ранее не видела так близко взрослого рельефного парня без одежды. Тем более, раздетого по её собственному желанию. Однако реакции присутствующих - отвращение, смущение, неприязнь, восторг - все это тешило самолюбие юного дьяволенка, и казалось, Гринграсс даже повзрослела в миг и взяла себя в руки. Поэтому когда Белл начала специально привлекать виновницу к неприличному мероприятию, слизеринка уже была в своей напускной маске безразличия к словам и злорадства над ситуацией.
- Я вижу, ты в этом профи, Белл. Похоже, задание для тебя - раз плюнуть.
Гринграсс самодовольно наблюдает за тем, как гриффиндорка проворно стягивает рубашку с Дэвиса, жмуря глаза и насмехаясь над каждым её движением. Не ожидала слизеринка, что Белл выполнит её задание, ох не ожидала. Она больше надеялась на то, что та прослывет трусихой и покроется прыщами из-за проклятья. Однако, этот вариант устраивал её даже больше.

Кусок синей материи, в прошлом рубашки, оказывается возле Гринграсс. Жест доброй воли от Белл, подарочный трофей с язвительным комментарием в придачу. Гринграсс не теряясь, взмахивает палочкой, и материя, скрутившись в тоненький ободок, завязывается вокруг кисти слизеринки, как браслет. - Благодарю, - шипит она в ответ, но тут начинается самое интересное. Махинации Белл с остальной одеждой Дэвиса стоили лучших похвал, и Гринграсс, как создатель этого конфузливого эпизода оценивающе, но с удовольствием и даже умилением наблюдает за картиной, уже пропуская мимо ушей едкие фразочки Белл и лишь кивая головой, мол «Давай, давай, не отвлекайся!» После долгих мучений и с помощью парочки спортивных движений гриффиндорка справляется с ботинками, оставив Дэвиса сидеть в одних лишь труселях.

Дафна от восторга залилась смехом и начала хлопать в ладоши.
- Блестящее представление!
Она поворачивается к своим союзникам, к Теодору, к Перегрину, и встречает абсолютное одобрение в их глазах и, казалось бы, даже гордость. Она им всем показала, что не стоит шутить со змеями.

К сожалению, ликование продолжалось недолго, ведь следующий под разнос попал Теодор. Точнее жертвой бутылочки оказалась Гермиона Грейнджер, но кто бы сомневался, что девчонка из золотой тройки выйдет сухой из воды! У неё ведь особая магическая способность с ранних лет - вытаскивать свой зад из передряг. Спасаться от троллей в подземельях, выживать после взгляда Василиска и... продолжать можно вечность. Даже сейчас она не бултыхается в Черном Озере, а поит озерной водой Теодора Нотта из ботинка того самого Дэвиса! Дафна чуть морщит носик при виде подобия кубка и взглядом полным сочувствия смотрит на своего сокурсника, ведь тому достается по большей части из-за неё самой. По его просьбе, она достает белоснежный платок с инициалами «D.G.» и передает его слизеринцу. - Держи, Тео.
Больше выговорить она ничего не может и лишь скалится в сторону Белл.
- Я думала, мстительность не ваш конёк.
Лицо Гринграсс не выражало не единой эмоции пока Грейнджер и Тео исполняли извращенное желание гриффиндорки, зато внутри девушки кипели патриотичные страсти. Не завидую я тому, кому достанется мстительная кара Теодора. Нотт выдержал испытание достойно и даже не моргнул глазом.

Однако бутылочку крутит Грейнджер и ей попадается рыжеволосая и конопатая Долиш, выбравшая правду. Дафне становится скучно - какой каверзный вопрос можно ожидать от правильной мисс всезнайки? Перечислить всех известных алхимиков Волшебного Мира? Признаться, если списывал на экзаменах? А что Долиш, рыжая Долиш? Какие секреты она таит? Что может рассказать она такого интересного, когда вся как на ладони? Что по уши втрескалась в Хиллиарда? Что веснушки на самом деле рисует, а волосы её - это парик?
Гринграсс со скучающим видом прошлась взглядом по лицам тех, кто пока ни в чем не участвовал. Вот они самые страшные свидетели, обладающие жутким компроматом на всех, но не участвующие пока ни в одном безобразии - Оливер Вуд и Пенелопа Клирвотер. Гринграсс это очень не понравилось. Если все увязли в этом дерьме, то всем и отгребать. Прозвучал вопрос Грейнджер, и Дафна про себя отметила, что это менее скучно, чем она ожидала. Долиш даст очередной повод для ругани и разожжет прежний огонь негодования. Гринграсс с чуть видимым интересом проходилась взглядом по каждому, кого описывала одним словом Хелен, ожидая и своего вердикта. Ей было все равно на мнение Долиш, но любопытство все же было.

Она слышит описание Деррика - отвращение. Кто бы сомневался?
Следующий Роджер Дэвис. Скорее всего - желание, страсть, вновь зависть? Но этого никто не узнает.

Бутылка начинает издавать странные звуки, вертеться сильнее обычного, увеличиваться в разы и извиваться, словно под Круциатусом. Гринграсс отпрянула в сторону Перегрина, за рукав увлекая с собой Тео подальше от очага неприятностей. Было очевидно, что жертвой стала Хеллен. Внезапный взрыв, и лицо пострадавшей оказалось в зеленой склизкой жидкости. Буквально через секунду, на лбу рыжеволосой девчонки красовалась надпись «Лгунья». Гринграсс замерла от неожиданности и предусмотрительно дождалась, пока бутылка перестанет подавать признаки жизни. Хиллиард засуетился вокруг Хеллен, подхватил паникующую подругу и потащил её вместе со злосчастной бутылкой в Больничное Крыло. Все закончилось слишком быстро и неожиданно. Гринграсс многозначительно взглянула на Деррика. Соврала ведь девчонка о Перегрине.

Более долгое прибывание в кругу оставшихся могло быть чревато дуэлью или просто рукопашной дракой. Гринграсс поднялась на ноги первой, натянув типичную ей ухмылку.
- Всё возвращается на круги своя, - первая подытожила произошедшее Гринграсс. - Интересно, эта надпись выгравирована у неё на лбу пожизненно? - Девочка сделала многозначительную паузу, прокручивая в голове события сегодняшних преступлений. - Что ж, повеселились на славу. Теодор, Перегрин, вы идете? - Она осмотрела всех присутствующих в последний раз, сделав наигранный реверанс в знак прощания.

Отредактировано Daphne Greengrass (01.08.18 03:23)

+8

53

И все было бы хорошо, не выбери Долиш правду. Именно так размышляла Грейнджер, когда обводила взглядом ребят, которых, по желанию самой же Грейнджер, описывала сейчас рыжая рейвенкловка. Девушка видимо решила, что сможет обмануть заколдованную бутылку, а может и сама верила в ту ложь, которую произнесла вслух, описывая слизеринца, но выступившие на лбу буквы, складывающиеся в слово «лгунья», имели другое мнение, явно более правдивое. Улыбки сползли с лиц сидящих в кругу. Действия развивались очень стремительно, Хиллард среагировал быстрее всех, хватая Долиш и предлагая ей срочно отправиться в больничное крыло. Грейнджер не ожидала, что довольно невинная, но местами пошлая игра, может обернуться посещением лазарета. Мысленно она кляла себя, за то, что стала очагом вранья Хелен, задавая видимо слишком сложный личный вопрос. Ведь можно было бы спросить что-то легче, то, что не привело бы к таким последствиям. И кто ее за язык тянул?
И вот бутылочка удалилась вместе с Хилладрдом и в кругу остались сидеть остальные ошеломлённые школьники, переваривающие события. Да, в кругу остались ребята, которых не настигла месть бутылочки, которые вышли чистыми из воды, никак не запятнав свою репутацию. Грейнджер не могла сказать, что ее задание было самым ужасным, просто оно могло дать и свои плоды. Нотт единственный, кто знал, что произошло на задании Грейнджер. От этого гриффиндорка чувствовала себя несколько неуютно. Ей не хотелось, чтобы это могло дать повод для сплетен и вообще для чего либо. Может просто девчонки воспринимают все серьезней чем есть на самом деле? Ведь по лицу слизеринца спокойно можно сказать, что ему абсолютно все равно, и слава Мерлину!
Пока Дафна выполняла реверансы, Грейнджер не удержалась и вновь посмотрела на Нотта. Пора было расходиться, хотя немного жаль. Это было весело. Но время не стоит на месте, а задание по нумерологии само себя не сделает. Почувствовав, что щеки начинают краснеть, девочка встала, и обращаясь ко всем, кто остался в кругу сказала:
- Спасибо, это бы весело, до скорого, - она развернулась на каблуках, и поближе прижимая к себе сумку отправилась в библиотеку, размышляя вовсе не о нумерологии.

+6

54

[indent] Вуд не мог не поверить Трастону, а тот обещал, что будет весело. Впрочем, обещал до того, как к их компании подтянулись слизеринцы, до того, как Хиллиард озвучил своё первое задание, а Белл, севшая рядом, жёсткой хваткой вцепилась в плечо своего капитана, но Оливер даже не заметил этого — так был поглощён переживаниями одного друга, которому волей другого предстояло теперь исследовать слизеринское нутро, причём до отвращения буквально. О том, что Роберт, оказывается, мог быть настолько жестоким, семикурсник даже не подозревал — да, рейвенкловский староста был подвержен влиянию Дэвиса, но в глазах Оливера ещё слишком живы были воспоминания о сосредоточенном мальчишке, который семь лет назад ехал в Хогварс в одном с ним купе. Почему-то до сегодняшнего дня Вуд считал, что этот мальчишка ещё жив, а потому каждый раз, когда с губ Роберта слетала очередная колкость, парень хмурился, поднимая на однокурсника удивлённый взгляд.
[indent] Хуже Роберта в собравшейся компании вёл себя разве что Деррик, но от слизеринского загонщика многого ждать не приходилось. Оливер спрашивал себя, почему тот ограничился лишь угрозами в его адрес, а действительно не потребовал у Трастона разбить лучшему другу нос? Слизеринец-переросток не захотел переходить дорогу собственному капитану, решив, что не может предсказать реакцию подземельного тролля на подобную выходку? Что ж, похоже на то. Флинт предпочитал наносить своему главному противнику увечья самостоятельно, а в последнее время два капитана и вовсе поменяли правила игры. Лезть в неё посторонним было чревато, а вот вернуть Хиллиарду любезность — по-своему даже закономерно и справедливо. Оливер не понимал, почто снова должен был страдать Сай, но Роберт задал слишком высокую ноту происходящему вокруг фарсу и теперь ему предстояло ответить за собственную жестокость.
[indent] Когда бутылочка указала на Кэти, Вуд вздрогнул. Ему хотелось как-то поддержать свою охотницу, но в том и беда — перед лицом этой шутовской магии каждый был сам за себя. Ввязался в игру, будь любезен соблюдать правила. Белл соблюдала, а Оливер старательно изучал траву под туфлей Клирвотер. Что бы сказал ей Перси, если бы узнал, что она «в деле»? Что им всем бы сказал Перси? Ладно, старшекурсники, весна в голову ударила, но пятикурсница, раздевающая взрослого парня? Но младшекурсница со Слизерина, облизывающая лицо Гранту? Всё это невольно возвращало Оливера в рождественский коридор, где и он, опасаясь проклятья, был готов прыгнуть в бездну. Поцеловал бы семикурсник собственного капитана, если бы уже тогда знал, что его надежды на квиддич тщетны? Вряд ли. Впрочем, поцеловав, он тогда, возможно, и купил себе удачу сегодняшнего дня, ведь до сих пор бутылочка упорно игнорировала его присутствие. Какой выбор он сделал бы, укажи на него артефакт? Ответить на этот вопрос гриффиндорец не мог. У него были тайны, делиться которыми он не хотел даже с самыми лучшими друзьями, не говоря уже о менее близких людях или более враждебных. У него были также чужие тайны, раскрыть которые он бы не смог тем более, как и сунуть свой палец в нос Пиппину.
[indent] Происходящее напоминало кошмарный сон, и когда Хиллиард, подхватив бутылочку, умчался с Долиш в сторону Больничного крыла, Оливер не мог поверить, что всё кончилось, а незавидная участь жертвы его миновала.
[indent] «Наверное, и в этом новичкам везет», — подумал Вуд, впервые столкнувшийся с такой игрой.
[indent] Ему было стыдно, что его удачи не хватило на Орсайно и Кэти, но они-то знали, с чем им предстояло столкнуться, а значит могли благоразумно отказаться. Оливер не знал и предпочёл бы и дальше оставаться в счастливом неведении. До чего же хорошо, что в их кружок не занесло Флинта! Вот с этим-то удача ему вполне могла изменить. Если не в игре, то после.
[indent] Подруга Гарри поднялась, попрощалась и двинулась в сторону замка. Слизеринцы, кажется, тоже собирались, но медлили. Впервые за семь лет в этой школе Оливер, кажется, понимал их — не смотря на то, что Роберт с бутылочкой уже скрылся, всех остальных участников продолжало опутывать липкое послевкусие странной игры, в которой жертвами стали все — и участники, и зрители.
[indent] — Нас ждёт Перси, — напомнил однокурснику, прогоняя морок, Вуд и, поднявшись, протянул руку Трастону, стараясь не думать, где сегодня побывал один из пальцев его друга. Семикурсник хотел увести отсюда Орсайно, пока Деррик снова не открыл рот, потому что теперь, когда игра была окончена, слизеринский загонщик мог нарваться. Впрочем, как и любой другой остряк. — Кэти? Ты с нами?
[indent] Оливер обернулся к своей охотнице, надеясь, что порции шокирующих событий на сегодняшний день и с неё хватило. Так-то гриффиндорцев и в самом деле ждал надзиратель в лице старосты школы, и если ещё час назад Вуд был готов на что угодно, лишь бы не садиться за учебники, то сейчас это казалось почти столь же соблазнительной перспективой, как покидать с ребятами в воздухе мяч.
[indent] По пути в замок старшекурсники принялись лихорадочно соображать, как объяснить Уизли, что они — после стольких лет! — умудрились заблудиться и потерять целый час, который могли бы посвятить подготовке к практикуму по Истории Магии, но быстро поняли, что это может оказаться лишним — если завтра пикантные подробности их игры будет смаковать вся школа, то книззла в мешок можно не прятать. Даже из самых лучших побуждений.

Отредактировано Oliver Wood (06.08.18 22:41)

+5

55

Какое забавное состязание в изощренности ума выпало для ребят! Как мастер на то, чтобы придумывать глупые и унижающие задания, Роберт сейчас сидел и гаденько улыбался, ведь только что юноша проехался по извечному противостоянию змеиного и орлиного факультетов. Трастона было немного жаль, но именно от его пальцев предстояло пошатнуться напыщенности Перегрина Деррика, который хоть и старался не терять лицо, но наверняка же был смущен и обескуражен, и тем смешнее смотрелось представление, когда шестикурсник с грозным видом шерудил в своем носу чужим пальцем, да еще и пытался после этого казаться таким же гордым и надменным.

- А он в ладонь Орсайно высморкаться не может?  - задала ухмыляющаяся староста вопрос, не требующий ответа, сидевшим рядом рейвенкловцам. Впрочем, правда в словах Деррика все же была: власть над заколдованным стеклянным изделием перешла в его руки, и оставалось только верить в собственную удачу, что под его горячую руку не попадется кто-нибудь из своих, придется ведь расплачиваться за нанесенное безумной фантазией Робби унижение. Но к тому, что горлышко покажет на многострадального Трастона Клирвотер не была готова, и чуть не захлебнулась воздухом, вдохнув и одновременно рассмеявшись. Но почему он загадывает действие, если отвечать на каверзные вопросы было гораздо безопаснее, чем ковыряться своими пальцами в местах, для этого не предназначенных? Отсылки ли это к гриффинорскому бесстрашию, граничащему со слабоумием, или музыкант тоже хочет отыграться на Роберте, который был ответственен за вот такую минутку позора? Что ж, возможность ему была предоставлена.

- Сидеть-то потом сможешь? – якобы участливо поинтересовалась у друга Пенни, пока тот на коленях разворачивался к рейвенкловцам передом, а к Орсайно задом, украдкой поглядывая на Хелен, которая почему-то не смогла остаться в стороне от происходящего и просто наблюдать за тем, как Хиллиарда отшлепают точно нашкодившего зверенка. Долиш добавляла этому спектаклю абсурдности. Это была такая месть за то, что Бобби начал вдруг якшаться с Джеммой Фарли? Ну еще и пела подруга так себе, не очень попадая в глухой ритм ударов, зато выглядела такой довольной, будто сама прошлась шлепками по ягодицам бывшего возлюбленного. Возможно еще с пятого курса Хелен хотелось как следует наподдать этому ехидному засранцу, да вот как-то не выпадал случай, или девочку сковывали собственные рамки приличия. А когда за тебя это делает кто-то еще, можно и вдоволь повеселиться. К финальному удару Пенни думала, что  сильнее смеяться уже не сможет, ведь желая добавить ситуации еще больше нелепицы, Хиллиард выписывал своей пятой точкой какие-то вензеля, устраивая барабанщику еще и испытание: попробуй, попади по виляющей в разные стороны заднице.  Или это он аккуратные восьмерки в ритм выписывал, будто какой-то первобытный танец?

Впрочем, необходимая передышка и была организованна, все тем же Робертом, ведь бутылочка замкнула бешеный круг и вернула Хиллиарду его ход. Правда перед этим тому предстояло ответить на вопрос. Бобби был смышленым мальчиком и точно также как Пенни понимал, что это меньшее из зол. Заданное Клирвотер одобрила: не нарушая чересчур личных границ можно было узнать о человеке что-то интересное. А проклятье, обещаемое бутылочкой, гарантировало правдивость сказанного. Вместе с Робертом Пенелопа и сама задумалась, к кому бы в голову можно было залезть? И никак не могла определиться, ведь волшебница считала, что своих и так неплохо успела узнать, а младшекурсники казались очень скучными. Следуя взглядом по кругу, на каждого из участников, ее мысли запнулись, стоило очереди дойти до Перегрина. А в самом деле, что может твориться в голове у этого громилы? Там бывает хоть что-то помимо желания укольнуть побольнее собеседника, или же стереотипы школьных отношений не врут, и если змею лишить возможности плеваться ядом она попросту издохнет? Но отвечал на вопрос Робби, и хотя высказанный вариант был достаточно логичным, Пенелопа все же удивилась, и вопросительно рассматривала обоих своих друзей. Она все еще считала, что Долиш была лучшей партией чем Фарли, и судя по всему, Роберт и Хелен то и дело мелькали в мыслях друг друга. Комментировать сейчас это высказывание приятеля Пенни не стала, но позже на мозги подсядет обязательно.

А Боббичке везет на слизеринцев. Пусть даже это девочка с младшего курса. Ну не настолько же отбитым будет староста, чтобы задавать мелкой что-то очень мерзкое? К представительницам прекрасного пола с зелеными подкладками на мантиях Хиллиард испытывал явную приязнь, о чем Дафна могла и догадываться, поскольку выбрала действие. Ох, не отличалась все же девочка умом и сообразительностью. И теперь ей предстоит близкое знакомство с вратарем их сборной. Роберт продолжал сближать далеких друг от друга людей, заставляя их вторгаться в личное пространство друг друга. И судя по тому, как искривилось лицо девчонки, она совершенно не горела желанием это делать, но смущенный грант выглядел таким забавным, что и тут Пенни не удержалась от смеха. Теперь бутылку крутит эта малышка, вот уж от кого староста не ожидает никакой особой подставы. Сколько ей, тринадцать, четырнадцать? Пенелопа даже расслабилась, ожидая лайтового задания, ну или вопроса для Кэти Белл.

- Роб, а что ограничений на задания нет совсем? – несколько в ужасе от услышанного Клирвотер задает вопрос сидящему рядом парню. Раздеваться – это уже много. Раздевать кого-то – это большой перебор. Раздевать кого-то зубами – от этого волшебница бы отказалась даже под угрозой наложенного проклятия. Она не понимает Белл совершенно, ведь та соглашается и тут же приступает к делу. То, что Хиллиард умудряется еще и шутить, его коллегу возмущает и раздражает. Но Клирвотер продолжает наблюдать за тем, как одна за другой расстегиваются пуговицы на рубашке Дэвиса. О том, насколько неприлично это выглядит, она старается не думать. Внезапно становится очень стыдно перед Гермионой – разыгравшиеся старшекурсники должно быть выглядят в ее глазах дикарями. Спешно отводит волшебница взгляд от представления, как раз когда Кэти приступает к сложному делу – расстегиванию пряжки на кожаном ремне Роджера. Клирвотер может невозмутимо и со смехом смотреть на то, как слизеринец ковыряется носу чужим пальцем. Как Робби получает интенсивный массаж ягодиц. Как Гранту вылизывают личико. Но вот это уже слишком. Девушка ловит на себе такой же возмущенный взгляд Оливера, от чего становится еще более неловко, а все мысли сводятся к тому, что слава Мерлину, не ей выпало выполнять такое мракобесие. Теперь хочется резко прекратить игру, попросить прощения за нерадивого Роберта, который выступил зачинщиком, и разогнать всех по своим гостиным. Но не желая прослыть ханжой, и не показывать, насколько сильно ее это задело, Пенелопа от комментариев воздерживается. Отворачиваясь от Дэвиса который сидит вот прям рядом, так что при желании усердие Кэти можно рассматривать в непосредственной близости, Пенни плечом опирается на Хиллиарда и устремляет свой взор вдаль, за горизонт, отчего ее лицо принимает задумчивое выражение философа, великого мыслителя и одухотворенного человека. Нет, она не думает о всех отсылках, которые могут возникнуть при созерцании разыгрывавшейся за спиной сцены. Староста не настолько испорченная.

Наконец-то все закончилось, и можно облегченно выдохнуть. Впрочем, пока Роджер не оделся, Пенни буравит взглядом заново раскручивающуюся бутылочку. Кажется, вот-вот подойдет ее очередь выполнять задание или говорить правду. На самом деле, девушка считает, что ей невероятно везет – опасность может представлять разве что последний не задействованный доселе в игре слизеринец. С остальными у Клирвотер настолько хорошие отношения, что уж точно какую-то гадость ей не загадают. Да даже Роберт над лучшей подругой детства не стал бы издеваться так сильно. Белл молодчина, не мстит с помощью Гермионы своей обидчице. Хотя, просто так Слизерин без внимания не оставляет, но ее задание кажется настолько безобидным, что хочется разразиться аплодисментами. Вот почему Клирвотер считает Гриффиндор гораздо лучше Слизерина! Что подтверждает Гермиона, которая следующая раскручивает бутылочку и попадает на Хелен. Долиш тоже делает правильный выбор, по мнению Пенелопы. Подумаешь, одно слово-ассоциация. Не сложно совершенно. С интересом выслушивает волшебница свою соседку по комнате. Грусть. Это потому, что долгое время Пенни ходила расстроенная в связи с размолвкой с Перси? Возможно. Гораздо интереснее, что она думает о Роберте. Тщеславие? Немного подумав, можно было и согласиться. Но почему она так долго размышляет о слизеринце-шестикурснике? Сложно выбрать один из множества нелестных эпитетов? Хелен разделяла по большей мере нелюбовь самой Пенелопы к этому факультету, так что «отвращение» каким-то сюрпризом не стало, ну а слово характеризующие Дэвиса должно быть что? Похоть? Или прелюбодеяние?

Этого рейвенкловка никогда не узнает, поскольку бутылка вдруг выплевывает в лицо подруги непонятную жидкость, складывающуюся на ее лбу в слово «Лгунья». Почему? В каком месте была ложь? Пенни неоумевает и собирается броситься Хелен на подмогу, но Роберт ее опережает, подорвавшись с места, так, что опиравшаяся на него староста теряет равновесие, и чтобы не грохнуться на землю, опирается руками на траву, неловко выпрямляется. Хиллиард выглядит испуганным, подавленным, пытается успокоить и помочь Долиш, вызывается проводить ее в Больничное Крыло. Пенелопа сначала думает последовать за ними, высказать свое сочувствие подруге, но резко осекается. Ей же противно то внимание, которое Роб уделяет Джемме Фарли. Это же отличный момент, чтобы наконец Хелен и Роберт разобрались в отношениях, и, чем докси не шутит, эта парочка вновь воссоединится.

А раз бутылочку унесли, подростки начинают расходиться. Дэвис уже привел себя в порядок и перекидывался шутками с Грантом, в руках которого староста рассмотрела помадки, которыми вратарь сборной Рейвенкло поделился почти со всеми девчонками, кроме нее самой.
- Не угостишь сладостью? –тянется к шестикурснику Клирвотер, надеясь с помощь помадки подсластить неприятные ощущения, возникшие во время игры. Грант ухмыляется, протягивая угощение, но Пенни этого совершенно не замечает. Отправив конфету в рот, она обращается к ребятам:
- Ну что, цирк уехал. Пойдемте в замок.

Отредактировано Penny Clearwater (06.08.18 21:51)

+6


Вы здесь » HP: Hidden Swimming Pool » Elder Wand » 18.03.95, 11 друзей Хиллиарда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC