HP: Hidden Swimming Pool

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Hidden Swimming Pool » Resurrection Stone » AU, When everything's wrong, you make it right


AU, When everything's wrong, you make it right

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Дата, время и место событий: 1997, после нападения Пожирателей на школу; Хогвартс, Больничное крыло

Участники: Fleur Delacour, Bill Weasley

Что, если бы все было наоборот, и Флер получила ужасные ранения от оборотня по кличке Сивый, и теперь находилась в критическом состоянии. Как бы повели себя влюбленные в этом случае?

0

2

Пробуждение было словно глоток воздуха после долгой и мучительной попытки всплыть со дна озера. Чернота и непроглядная глубина беспамятства воронкой затягивали девушку, закручивая в водоворот смутных картинок и звуков, среди которых были мельтешившие знакомые лица и фигуры в черных мантиях, нечеловечески горящие желтым светом глаза, крики и звериный рык, вопли и обеспокоенные вскрики... все смешалось, спуталось и не давало рассмотреть четко ни одну картинку или восстановить сюжет и последовательность.
Вот она на руках, который почти бегом несут ее куда-то, но не успевает сказать и слова, как потолок накреняется и растворяется в темноте... А вот она на полу, ощущая как чьи-то ноги запинаются о живот и слышатся крики. Вот обеспокоенный и незнакомый женский голос раздается вокруг как словно из-под подушки... а вот пробирающий до мурашек страшный шепот с рычанием, звучащий прямо над ухом... вот кто-то разрывает свитер на ее груди, заливая чем-то обжигающим шею и плечо... а вот чья-та жадная рука проходится по ее бедру, оставляя следы когтей... вот шепот и нежные слова, словно кто-то уговаривает ее... а вот ужасающая боль словно ядовитое отравляющее зелье начинает разъедать лицо...
Картинки менялись и путались, тянули вниз, в глубину и черноту, утягивая как трясина на дно болота... от них ныла голова, а все тело и лицо, казалось, горит от обжигающей боли, но в водовороте этих мучительных ощущений один звук был тем, что заставило искать способ вынырнуть и спастись, не потонуть в черноте и ужасе.
Ее имя... сказанное с такой нежностью и лаской, таким тоном... будто ее умоляли о чем-то, отчаянно просили... этот голос... чернота не давала вспомнить чей он, она все настойчивее тянула на дно, но она хорошо знала его. Была уверена, что знает... голос, словно лучи солнца, неохотно проникающие через поверхность воды в черную глубину, указывал путь к спасению. Он звал ее, он был ее проводником.
И она ухватилась за него, собирая все свои неубедительные силы в кулак и одним решительным рывком открывая глаза. Но легче не стало... и вся та боль, которая то уходила, то приходила, обрушилась на девушку со всеми силой, заставляя почти захныкать от непонимания и какое-то почти детской обиды. Едва почувствовав эту слабость, Флер закусила губу, но тут же почувствовала, как этот жест отозвался горящей болью на левой щеке и со вскриком схватила ртом воздух.
- Кто-нибудь... - сипло прошептала девушка, пытаясь оглядеться, но попытка повернуть голову и приподняться отозвалась новой обжигающей вспышкой и слабостью, которая дрожью накатилась на тело. Болело все… ныло лицо, горела шея и левое плечо, а еще правое бедро...[pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

+1

3

Билл прокручивал это в своей голове снова и снова. Совершенно ослепленный ненавистью, он побежал следом за кем-то из упивающихся, чье лицо скрывала маска, оставив Флер одну. Когда он вернулся, всласть удовлетворив свой гнев, все уже случилось… Биллу было невыносимо это вспоминать, но он заставлял себя. Он вынуждал себя вновь видеть перед глазами растерзанное тело своей любимой, придавленное грузным туловищем мерзкого оборотня, запустившего свою грязную руку на внутреннюю сторону ее бедра, с мерзкой головой, склонившейся над ее трепещущей шеей, с обнаженными кровавыми клыками и безумным, плотоядным взглядом отвратительных желтых глаз. Дальше воспоминания были смутными и отрывистыми. Злоба и бешенство обуяли им, и в этом исступленном состоянии он почти не помнил, как отбросил заклинанием проклятого оборотня, как, взглянув на нее, узнал только по волосам, как поднял ее на руки и почти бегом, боясь, что она слишком быстро теряет кровь, отнес в Больничное крыло, и как Помфри прогнала его, заставляя помочь тем, кому он еще мог быть полезен.
Держа ее руку в своей, Билл не сводил глаз с ее нее, желая разгадать любое движение на ее почти безжизненном лице, понять, что ей снится, больно ли ей во сне, собирается ли она открыть глаза. Третий день он не отходил от постели, смачивая губкой пересохшие губы, укутывая ее и успокаивая тихими уговорами, когда она билась в бреду. Один раз Молли сменила его, чтобы он мог отдохнуть, и Билл не противился, не смея спорить с матерью. Но после короткого и тревожного сна он снова вернулся, больше не в силах оставлять ее одну. Один раз он уже так поступил… Помфри постоянно подходила, проверяя повязки, промывая и смазывая раны, но Билл так и не решился помочь ей. Он чувствовал, что не смеет касаться ее ран, ведь это он виноват в том, что с ней произошло. Он не смог перебороть себя, боясь причинить ей новую боль.
Предчувствуя ее пробуждение, Билл ближе придвинулся, желая расслышать, что она скажет, и помочь, если ей будет нужно что-то. Но только она попыталась привстать, невероятное страдание отразилось на ее теперь не таком безупречном лице.
- Тише-тише, не шевелись, лежи. – Прошептал Билл, успокаивающе сжимая ее ладонь одной рукой, и гладя по волосам другой, чувствуя при этом, как глаза защипало от накативших чувств. Ему было так жалко Флер, которая не понимала еще, что с ней произошло, он готов был поменяться с ней местами, лишь бы она не чувствовала всего этого, лишь бы не испытывала этой боли.
- Я здесь. – Шептал он, не имея возможности говорить в голос, чтобы он не дрогнул. – Что нужно, скажи?

+1

4

Родной голос ей все-таки не померещился. Это был Билл, он был рядом и кажется, даже пытался ободряюще держать за руку - но это ощущение было таким незначительным в сравнении со всеми остальными, буквально разрывавшими тело на кусочек, что она не могла поручиться наверняка, что это не ее фантазия.
- Билл... - выдохнула она, осторожно шевеля сухими губами и едва заметно хмурясь. Движение бровями вызвало болевое ощущение на лице, и девушка не могла понять откуда оно.
- Что... что случилось?... Обо’готень, он... - девушка помнила нападение, помнила, как огромное сильное мужское тело с нечеловечески горящими глазами повалило ее на пол... воспоминания приходил вспышками, словно высвечивая то одну то другую деталь мозаики и обрывками напоминая о случившемся.
Правая рука Флер дернулась, запоздало понимая, что она действительно была в ладони Билла, и коснулась плеча, горящего от боли. Девушка охнула, ощущая, как пульсирующим горящим ощущением усилилась эта пытка, но только сжала губы. Дрожащая рука неуверенно коснулась шеи, девушка проглотила очередной вздох, превратившейся в смутное «мххх!» на плотно сжатых губах.  А потом и без того бледные пальцы коснулись лица и глаза девушки расширились от непонимания и ужаса. Превозмогая боль, которой отзывалось каждое неосторожное прикосновение, она поднималась пальцами по лицу, с ужасом осознавая, что на левой скуле и около брови рассечённые следы.
- Зе’гкало. - хрипло проговорила она, почти требуя. - Мне нужно... зе’гкало.[pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

Отредактировано Fleur Delacour (02.12.17 19:05)

+1

5

Для Билла не было неожиданностью, что Флер очнется, он ждал этого почти три дня, и был готов ко всему, не раз прокручивая в голове их будущий разговор, но слезы вопреки его воле буквально подступили к горлу, заполняя глаза, в ожидании того, что будет неизбежным. Ее голос был таким чужим, но Билл знал, что это все еще она, его любимая Флер, и никакие травмы, шрамы и порезы этого не изменят. Она все помнила, и Билл не знал, радоваться этому или нет, поэтому просто молча наблюдал за ней, тихо ждал. Когда она захотела поднять руку, Билл не держал ее, позволяя Флер окончательно понять, что произошло, изучить свое тело, прочувствовать пальцами все то, что теперь представляла собой ее кожа. Это было действительно ужасающим, но не визуально, Билл не думал об эстетической стороне, он не мог смириться с тем, какие ощущения должны вызывать столь глубокие раны, сколько боли они должны приносить. Уткнувшись в ладонь, крепко сжатую в кулак, Билл, следя за тем, как рука Флер постепенно перемещается от плеча к шее, переходя на лицо, одновременно замечал, как менялось выражение ее лица с умеренно-возмущенного на почти паникующее. А когда она попросила зеркало, его взгляд просто не выдержал. Несколько раз моргнув, роняя крупные слезы, Билл обеими руками аккуратно взял ее ладонь, медленно, но с усилием отстраняя от ее лица. Билл не собирался говорить Флер, что ей нужно успокоиться, ибо эти слова заводят куда сильнее, чем даже молчание. Он предполагал, что она захочет увидеть себя, но совсем не ожидал, что это будет настолько тяжело.
- Тебе больше не нужно зеркало. - Все так же тихо, но уже более уверенно проговорил Билл. - Теперь я буду твоим зеркалом. И я скажу, что я вижу... Передо мной все та же великолепная и сильная девушка, которую я люблю и на которой очень скоро женюсь.

Отредактировано Bill Weasley (02.12.17 20:10)

+1

6

- Что значит «не нужно»? - пробормотала Флер, не понимая до конца слова любимого и к чему он клонит. - Почему? Я не...
Ей нужно было посмотреть на свои ранения, понять насколько они ужасны, насколько серьезны и есть ли там только следы когтей... или так же клыки зубов. Потому что в одном из жутких воспоминаний, которые крутились в сознании словно разноцветные осенние лисья, поднятые беспощадным порывом ветра, был не только отвратительный клокочущий шепот и вонючее дыхание, обжигающее шею. Еще была боль от укуса нечеловеческой силы, вид ухмыляющегося лица с перепачканными кровью зубами... ее кровью.
И если это было настоящим воспоминанием, а не бредом воспаленного от боли сознания...
- Он укусил меня? - тихо, но твердо спросила девушка, пытаясь нащупать границы раны на шее пальцами и понять ее форму. - Фен’ги’г  укусил меня. - она сама ответила на вопрос, ощущая два полумесяца челюстей под пальцами, которые тут же намокли от крови и какой-то вязкой, дурно пахнущей субстанции.
- Я не сп’гавилась с ним... - прошептала словно самой себе француженка, ощущая как спутанные картинки в сознании выстраиваются в нужном порядке и восстанавливается хронологи событий. - Он хотел... - осознание было страшнее, чем сам момент. - взять меня силой, когда обезо’гужил.
Флер помнила, как в тот момент хотела умереть... только бы это отвратительное существо не прикоснулось к ней. В порыве животного желания обладания он разодрал ей бедро, когда пытался рывком стянуть брюки, а девушка напуганной птицей билась под сильным телом, пытаясь вырваться. Она хотела умереть тогда...
И сейчас жалела, что это не случилось.
Слезы покатились по щекам непроизвольно, когда она продолжила шептать, озвучивая воспоминания монотонно и бездумно, словно читала книгу о чьей-то чужой жизни.
- Я соп’готивлялась и он уда’гил меня по лицу... я почти поте’гяла сознание. Но его кто-то отвлек... Фен’ги’г взбесился... и он укусил меня, он сказал... «так или иначе ты тепе’гь п’гинадлежишь мне»... - девушка захлебнулась всхлипом, прорвавшимся против ее воли и рывком закрыла рот ладонью.
Она зажмурилась, пытаясь прогнать картинки произошедшего, стоящие перед глазами, но на фоне непроглядной черноты закрытых век они были еще четче, еще детальнее, подробнее и невыносимее. Флер боялась представить как отвратительно сейчас выглядит и как противна сейчас должна быть... она не знала, может быть потом оборотень все-таки овладел ее бессознательным телом? Она не помнила... а если так? Даже если не так, он изуродовал ее, он укусил еее... он сделал все для того, чтобы она уже никогда не смогла жить прежней жизнью и быть с теми кого любит, если не хочет причинить им боль, страдания... или даже угрожать их жизни.
- Уходи. - прошептала Флер, отнимая руку от губ и сжимая в ладони покрывало, чтобы не зажать себе рот и не помешать сказать то, что она должна. - Уходи, пожалуйста.[pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

Отредактировано Fleur Delacour (02.12.17 20:51)

+1

7

Билл молчал, понимая, что ее вопросы, скорее, риторические, и не стоит прерывать ее словесный поток, который помогал ей вспоминать, осознавать произошедшее и постепенно привыкать к этим мыслям. Но Биллу было безумно тяжело слушать это именно из ее уст, снова переживать все это, ведь он был свидетелем и помнил все слишком отчетливо. Но он должен был, поэтому смиренно ждал, не прерывая. От слов о попытке изнасилования, Билл снова уткнулся губами в кулак, теперь уже ожесточенно сжимавшегося до боли в пальцах. Глаза, наполненные слезами, вмиг высохли, наливаясь кровью и ненавистью к мерзкому оборотню, замещая чувство жалости к Флер на жажду мести. А после того, как она повторила последние слова Сивого, которые он успел ей сказать перед тем, как укусить, Билл обозленно вцепился обеими руками в свои колени, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться с места, чтобы отыскать и убить это животное. Не в силах больше мириться с тем, что она говорила, Билл коснулся ладонями края ее постели, желая, чтобы она прекратила мучить себя этими отвратительными воспоминаниями.
- Я знаю… Я все знаю… Я был там… - Сочувственно проговорил он. – И я жалею, что не убил его сразу.
Но его слова потонули в отчужденном и почти отрешенном «уходи». Не понимая, чего она хочет от него, он заглянул ей в глаза, которые смотрели строго перед собой, а губы снова произносили это слово, прогоняя его.
- Что ты такое говоришь? – Все еще не понимал Билл. – Я никуда не уйду, не оставлю тебя.
Холодность и отстраненность Флер пугала Билла, но совершенно не отталкивала.
- Лучше скажи, что нужно?

+1

8

Билл был там. Эта мысль обожгла сознание не хуже болезненной вспышки, порождая новый поток слез... он видел какой слабой она оказалась, слабой и никчемной, неспособной постоять даже за себя не говоря уже о том, чтобы защитить других. А теперь - хуже тоо - она стала угрозой для окружающих, теперь она сама станет таким же монстром как Фенрир, чудовищем, которое способно только рвать, терзать и уничтожать.
Она уже чудовище... не только по сути, но и внешне. Ничто не осталось от той Флер Делакур, к которой все привыкли. Она даже не видела, но догадывалась какими должны быть шрамы на ее лице... на плече и бедре, какое уродство теперь она представляет из себя. Боевые шрамы украшают лишь мужчин. Но не унизительные следы позора на женском теле - они отвратительны, унизительны, они отталкивают любого... и ее любимый уже не сможет смотреть на нее как прежде.
Мужчина, который ее любил, не сможет любить это чудовище, в которое она прекратилась - обезображенное и отравленное, опасное и отвратительное для окружающих.
- Уходи. - твердо, но тихо проговорила девушка, все еще держа глаза зажмуренными и не желая видеть его лица перед собой, ощущать этой жалости и отвращения, которую теперь все буду испытывать, глядя на нее, - Ты не должен оставаться со мной после этого. Я... не буду п’гежней. Я обезоб’гажена и опасна. Не надо было меня спасать... - она горько сглотнула слезы, зажмуриваясь и чувствуя едкую соль на щеках, - надо было добить.  [pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

Отредактировано Fleur Delacour (02.12.17 23:17)

+1

9

Флер продолжала повторять Биллу «уходи», будто это было единственное слово, которое ей было легко сейчас говорить. Но мужчина искренне не понимал, за что она гонит его, почему не хочет, чтобы он остался рядом. И даже когда она объяснила причину, это все равно не укладывалось в его голове. Да, она не будет прежней, такие переломные события всегда меняют людей, да, ее лицо уже не так безупречно, но Билл любит ее не за внешность, но насчет опасности он готов был поспорить, однако, не хотел давить на нее сейчас. И только когда Флер вслух пожалела о том, что Билл ее спас, у него не осталось терпения. Он не разозлился, не вышел из себя, но вдруг почувствовал невероятную нелогичность рассуждений своей любимой и укол обиды за то, что она осознанно хочет отказаться от жизни.
- Что?.. Как?.. Что значит… - Начал задыхаться от растерянности мужчина, крепче ухватываясь пальцами за простынь. Но голос звучал обреченно. – Ты не опасна. Только если своими словами…
Опустив голову, Билл понимал, что его упреки излишни, что Флер была не в себе, она страдала, была в шоке, и все, что она говорила, было лишь последствием ее травмы. Но в то же время, она не паниковала, не билась в истерике, а трезво воспринимала все, что произошло, слишком покорно и самоотверженно принимая свою долю. Это было так непохоже на нее, на ту девушку, которая первой подошла к нему, которая всегда знала, чего хочет, и всегда упорно шла к цели. Неужели, она искренне хотела прогнать его?
- Если не веришь мне, скоро придет Помфри и скажет тебе, что риск заражения очень мал. Он… - При упоминании Сивого, Билл снова стал строгим, почти злым. – Он был в человеческом обличии и укусил тебя не при полной луне. Будь уверена, больше он ничего не успел…
Билл считал, что должен был это сказать, чтобы Флер была спокойна хотя бы за свою честь, и чтобы это в дальнейшем не было лишней причиной их разлада. Про шрамы он говорить не хотел, но не потому, что его это сильно тревожило. Хотя, на самом деле, тревожило и сильно, ибо он знал, какое значение для женщины имеет ее лицо. Не то, чтобы Флер зависела о своей красоты, но раньше она была одной из причин ее гордости, теперь же внешняя привлекательность ушла безвозвратно, и об этом он тоже не торопился рассказывать, как и то, что почти три дня прошло, а шрамы были, как свежие.

+1

10

«Об больше ничего не успел»
Почему-то сознание зацепилось именно за эти слова и Флер со шумным всхлипом схватила воздух, почти захлебываясь подступающими слезами. Она не хотела плакать, ей было больно от соленых слез, разъедающих раны на лице, больно от горящих шрамов и больно совершенно невыносимо в груди. Девушка успела ощупать сея и убедиться, что там не было ран, но там болело сильнее всего... болело совершенно нерационально, но невыносимо. Болело сердце.
Словно кто-то стянул его тугим кольцом веток терновника и они бесчисленными шипами ранили и терзали его. И каждый удар сердца сопровождался совершенно невыносимым чувством... не просто боли. Неправильности происходящего.
Все было не так... все было сломано, искорёжено точно так же как ее изуродованное тело. Она оказалась ге такой сильной и смелой, она оказалась слабой, совершенно бесполезной обузой. Она оказалась угрозой и даже то, что шанс на ее заражение был мал... он был. И хотя Билл говорил сейчас что Сивый «ничего не успел», это означало что он пытался... и Мерлин знает в какой момент любимый мужчина застал ее - в лапах этого монстра, навсегда опороченную и испорченную.
Она должна была быть противна Биллу... потому что была противна самой себе.
- Уходи, Билл. - со всхлипом пробормотала она, сквозь вспышку боли мотая головой и с упрямого и спокойного шепота переходя на крик, захлебывающийся во всхлипах и порывистом! Уходи! Ты не должен!.. Не надо!.. П’госто... уйди!
Даже эта истерика была ужасной, и та Флер, которую знал и любил Билл никогда не повела бы себя так. Но она бы и не проиграла оборотню, который даже не обратился. Она бы е стала причиной для беспокойства и тревог, она бы не стала угрозой и теперь истеричкой, которая кричит, на мужчину которого любит больше жизни. Но именно потому, что она так сильно его любит... она должна была отпустить, нет - прогнать его. Чтобы не заставлять страдать рядом с той, кто даже отдаленно похож на девушку, которую он однажды узнал.
[pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

+1

11

Флер наглухо закрылась от Билла, просто засела под купол, который не пропускал ни слова, ни жесты, только свет, но и от этого она захотела закрыться, снова и снова прогоняя его, чтобы не видеть, или, скорее, чтобы он не видел ее. Очередное «уходи» Билл встретил так же стойко, как и предыдущие попытки отгородиться от него, наклоняясь к любимой и пытаясь взять ее за руки, и уже не сдерживая слез, которые заполняли покрасневшие от боли и распухшие от недосыпа глаза. Но Флер была настойчивее. Ее крик, сорвавшийся в нетерпении, злости, переходящий в истерику, заставил Билла оторопеть, зависнуть, не дал проронить ни слова. В молчаливом ужасе Билл отпрянул от Флер, выставляя ладони вперед, не защищаясь, но пытаясь успокоить ее. Отодвигаясь все дальше, он понимал, что все намного хуже, чем он ожидал, чем рассчитывал, чем тот нелепый сценарий, который он неустанно прокручивал у себя голове. Ему было горько смотреть на ее отчаяние, больно видеть ее страдания, он не хотел оставлять ее, но понимал, что его присутствие делает все только хуже. Сейчас он был для нее главным раздражителем. И пусть они были очень близки, пусть он считал, что они с Флер должны все делить пополам, были вещи в жизни каждого человека, которые он должен был осмыслить один. Билл не собирался бросать ее или оставлять надолго, но должен был дать ей время свыкнуться с тем, что случилось, ведь у него было на это время, а у нее – нет.
Пятясь назад, Билл со слезами на глазах, прикрыл рот рукой, не вынося вида мучений его любимой. Не говоря ни слова, боясь любым звуком еще больше расстроить ее, Билл наткнулся спиной на ширмы, которые отделяли ее кровать от остальных, и скользнул за них, поспешно уходя, почти переходя на бег, вытирая тыльной стороной руки оставшиеся слезы. Это было невыносимо, неправильно, но он должен был думать о ней, а не о себе.

+1

12

Уговоры прекратились... когда Флер перестала кричать, она больше не слышала голос Билла. Проглотив один всхлип, она медленно повернула голову в сторону, но стул рядом с ее кроватью был отодвинут к ширме. Девушка вздохнула, испытывая облегчение… да, первым было именно облегчение. Она понимала, что так правильно, и была так рада, что Биллу больше не придется мучится и разочаровываться в ней. Он должен запомнить ее той, какой она была во время их первых свиданий, он должен знать только такую Флер и не должен видеть весь этот ужас и позор.
Флер неуверенно попыталась вытереть из глаз слезы, медленно и с огромным усилием заставляя себя подняться и сесть. ело не слушалось, оно отзывалось на каждое движение болевыми вспышками в шее и бедре, каждая напряженная мышца двигала не затянувшиеся раны, которые она теперь могла увидеть сама.
Полумрак больничного крыла разбавлял тусклый свет узкого серпа, стыдливо прячущегося за облаками. Но его было достаточно, чтобы осветить стоящую у высоких арочных окон в конце комнаты кровать. На тумбочке горела одна робкая свеча, которую Флер даже хотела взять... но поняла, что сил не хватит на то, чтобы дойти до окна и донести ее. С усилием опираясь на здоровую руку она заставила себя подняться, ощущая не только горящую боль по бедру, но и что затекшие ноги не желают двигаться. От резкого вставания их закололо словно миллионом иголочек, и девушка морщась сделала несколько шагов к окну, рывком перехватываясь за раму и опираясь на нее. Не сразу она смогла поднять взгляд, рассматривая отражение.
Оно множилось в решетчатом узоре окна, расплывалось перед глазами девушки, но даже его было достаточно, чтобы она увидела в каком состоянии находится. На Флер была больничная рубашка, с вырезанным местом на бедре и отрезанными рукавами - должно быть, ее переделали, чтобы не беспокоить раны, которые были... ужасны. По правой ноге от бедра к колену шли четыре длинных царапины - словно следы страсти... но безобразно глубокие и почти гноящиеся. Флер почувствовала как всхлип сотряс грудь, но задушила его. На левом плече были следы крепко державшей ее руки с не человеческими когтями и два полумесяца следов от укуса... они не показались ей, не были плодом больного воображения. Они словно злой насмешкой повторяли линии игриво прячущейся за облаками луны, порождая в груди француженки клокочущее чувство подступающей истерики. А потом ее взгляд поднялся к лицу и вскрик ужаса и боли вырвался из груди вместе со всхлипом и слезами.
- Н-нет!...
Флер уже не видела отражения из-за слез, но оно все еще стояло у нее перед глазами.
- Нет! Н-нет... Не..
Единственное слово застряло в горле, задавленно всхлипами и слезами. Кажется, у нее подкосились ноги потому что колени ударились о холодный камень, но девушка даже не почувствовала боли, каким-то инстинктивным жестом хватаясь за подоконник, чтобы не сползти на пол и не остаться там.
- ...да что с тобой? - чей-то голос донесся словно из-под воды, но Флер отмахнулась, не желая чтобы Билл видел ее такой, понимая, как ужасна она теперь на самом деле. - Вставай, милая!.. - но голос был женским.
- Я не... м-милая!.. - захлебываясь слезами, вскрикнула Флер, мотая головой и вскрикивая от боли, которой это движение отозвалось в шее.
- Да что ты такое говоришь? Вот глупенькая! Вставай же, вставай! - суетилась вокруг она, - Тебе нельзя так... и раны только заживать начали, глупая! Ох, ладно, прости девочка...
На мгновение голос стих, а Флер вдруг почувствовала, как боль отступает и становится так легко... ватность и покалывание уходят из ног, а на коже больше ничего не горит словно она излечилась в мгновение ока. А еще комната вдруг стала не такой темной, наполняясь странным радужным сиянием и парящими в воздухе блестками. Тело стало казаться пушинкой и когда чьи-то руки начали помогать подняться, француженка очень легко встала, делая всего несколько шагов к кровати и укладываясь на мягкую словно сахарная вата подушку.
- Вот так, так... отдыхай, девочка, отдыхай...
Флер отчего-то улыбнулась этому доброму голосу и послушно закрыла глаза, погружаясь в первый сон без единого жуткого воспоминания. [pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

Отредактировано Fleur Delacour (03.12.17 20:34)

+1

13

Разговор с мадам Помфри совсем не успокаивал, но внушал призрачную надежду на выздоровление. Она настоятельно рекомендовала не тревожить Флер своим присутствием хотя бы пару дней, чтобы она смогла успокоиться, признать свою новую внешность, смириться. Но Билл не мог быть слишком долго без нее. Как бы сама Флер ни гнала его, что бы ни говорила фельдшер, он знал, что нужен своей любимой, что он должен, более того, он хочет поддерживать ее, помогать и делить с ней все невзгоды, упавшие на ее хрупкие плечи. Он давно решил для себя, что любую беду, как и любую радость, они будут делить пополам, облегчая первое и усиливая второе. Но Поппи настаивала на том, что Флер в хороших руках, однако, Билла было не переубедить, поэтому он договорился с ней, что будет навещать невесту хотя бы в те моменты, когда она не бодрствовала. В течение двух дней он приходил в назначенное время, когда Флер спала под действием успокаивающего зелья. Именно в эти дни он начал сам ухаживать за ней, попросив фельдшера научить его. Поппи не была бы колдомедиком, не будь в ней столько сострадания, и добрая женщина, проникшаяся горем влюбленных, не была против такого проявления любви и заботы, кроме того, ей бы очень хотелось, чтобы Флер перестала гнать своего жениха, который не собирался отказываться от нее. Теперь вид Флер не вызывал в нем столько жалости и уныния, глаза привыкли к ее новому облику, руки приноровились к новым очертаниям ее тела, а сердце уже не так ныло от вида чуть затянувшихся ран, но все еще очень ярких и приносящих боль их владелице. Билл научился не показывать своего страха за нее, точнее, он уже почти его не испытывал, уверенный в том, что все идет своим чередом, и скоро Флер поправится окончательно. Любовь его не ослабла от навсегда испорченной красоты, не стала сильнее от жалости или чувства вины, она будто расширилась, распространяясь на каждый порез ее кожи, на каждый рубец на ее истерзанной душе, обволакивая их обоих и укрывая от всего плохого, оставляя лишь светлое чувство умиротворения и благодарности за то, что она была жива.
В очередной раз обработав раны, аккуратно смазав их мазью, Билл стоял перед ее постелью, понимая, что скоро она проснется, но он никак не мог заставить себя уйти, не имея возможности хоть как-то удовлетворить свою неуемную тоску по любимой. Но заметив, как задрожали ее ресницы, Билл поторопился скрыться за ширмой.

+1

14

Пробуждение в первое утро после того как Билл ушел, было невероятно спокойным... почти умиротворенным. Флер наконец-то спала без кошмаров, они не терзали ее и не мучили, а боль стихла, словно успокоенная легкой прохладой. Это было невероятно приятное чувство, которое заставило девушку выпустить вздох облегчения из груди.
Впрочем... на этом улучшения заканчивались. раны затягивались ужасно медленно и она не могла ничего делать - даже просто взять книгу и почитать было невозможно, потому что сидеть все еще было больно, держать ее в руке неудобно, а левитировать бесконечно - требовало куда больше концентрации и сил чем было в теле хрупкой девушки, пытающемся восстановиться после таких ран...
Так что все время француженка просто лежала в кровати, просто глядя в окно на виднеющиеся верхушки деревьев и пролетающих изредка сов. Слушая разговоры тех, кто был в больничном крыле с посетителями.  Больные и их гости обсуждали произошедшее, кто-то узнавал, когда его друг выпишется, кто-то приносил вкусности или любимые книги и вещицы, чтобы подбодрить... а иногда в разговоре шепотом возникала «страшно покалеченная за ширмой, изуродованная» и тогда Флер сжимала одеяло в кулаках, плотнее сжимая губы и душа вновь накатывающиеся слезы...
Она хорошо помнила свое отражение и понимала, какой стала. Еще лучше она понимала то, о чем не знали остальные, о чем им не говорили, чтобы не пугать - о том, кто именно обезобразил так ее тело. О том, что девушку за ширмой не просто изуродовали... ее покусал оборотень.
И это была правда, от которой невозможно сбежать как бы она не хотела. И стало быстро понятно, что плакать уже нет смысла... что она ничего не сможет больше поделать и никак не изменит случившегося. Флер навсегда останется не той прекрасной блондинкой, которая удивляла всех своими умом упорством в сочетании с красотой. Все, что ей остается - ум и упрямство, и именно они не давали девушке сейчас снова и снова захлебываться в слезах жалости к самой себе.
Француженка просыпалась и засыпала, по несколько раз за день и каждый раз все повторялось снова и снова - немного еды, питье, разговоры за ширмой, шепотки и снова сон... а на вторые сутки в больничном крыле уже не осталось пострадавших - кажется, она была единственной кто задержался тут так долго. И к обеду второго дня в большой комнате стало невероятно пусто и тихо...
В тот момент Флер очень четко поняла, что наконец-то осталась совсем одна - случилось то, о чем она так мечтала, желая оказаться подальше от этих шепотков, жалости, сочувствия и пренебрежения, от ненависти и отторжения, которые наверняка вызывала теперь ее внешность. Вот только девушка не угадала... и когда оказалось нечего слушать вокруг, как ее мысли выступили на первый план и стали почти оглушающими.
И самой первой и мучительно оказалось желанное одиночество.
Флер никогда прежде не была подолгу одна... да, она могла часами сидеть с книгой или музицировать, могла просто гулять... но лишь когда хотела этого. Одинокой же по принуждению и обстоятельствам она никогда не была. В родительском доме рядом всегда была милая Габи, которой теперь бы стали сниться кошмары, увидь она сестру. А здесь в Англии, ставшей ей такой родной был Билл... сердце сжалось до боли при единой мысли о нем, но француженка понимала, что все, что она сделал было правильно. Она не имела права заставлять его быть рядом. Не имела права заставлять смотреть на изуродованное лицо, касаться обезображенного тела и там, где раньше его руки нежно гладили ее - ощущать следы когтей. Она не имела права заставлять его жить с этим из-за чувства вины или обещания.
Да, она приняла его приглашение и до сих пор на ее руке было помолвочное кольцо, приняв которое девушка дала согласие любимому... Флер не сняла его, так и не смогла заставить себя. Она понимала, что больше не может быть с Биллом, не такой... но так хотела иметь частичку его. Частичку воспоминания о нем, чтобы не сойти с ума в этом одиночестве. И лежа в пустом больничном крыле, она касалась большим пальцем тонкого ободка на безымянном пальце, сжимая руку в кулак. Вспоминая, как счастливы они были, и чувствуя, как каждый кадр из прошлого отзывается в груди мучительной болью, куда страшнее той, что терзает тело.
Каждая его улыбка, каждый нежной взгляд, поцелуе и прикосновение... их первая прогулка по Хогсмиду и глупая ссора на катке, их первая близость и первое утро вместе... первый завтрак, который она приготовила ему и первый вечер, когда они просто тихо уснули в объятиях друг друга на полу у камина - зачитавшись книгами, каждый своей. Его взгляд, прежде чем аппарировать на работу...
- Билл... - со вздохом прошептала девушка во сне, словно плавая в веренице их счастливых воспоминаний, которым больше никогда не повторится.
Он развернулся, скрываясь за ширмой и даже не посмотрел на нее напоследок. раньше он всегда смотрел на нее, оборачивался в проеме спальни, чтобы посмотреть на еще нижущуюся в постели девушку, прежде чем выйти...
Флер не сразу поняла, что она не спит, что она не у Билла дома, что он не уходил... но нет, она же видела его! Не в проеме двери, а именно уходящим за ширму. И первым ее порывом, неконтролируемым и совершенно инстинктивным было рывком подняться с кровати, почти не ощущая боли, и кинуться за ним, выкрикивая имя любимого.
- Билл, постой! Не уходи!..
Он действительно был здесь... он шел к выходу из больничного крыла, чуть ссутулившись, словно на плечах лежали тяжелые камни и опустив свою огненную голову. И только осознав, что она сделала, француженка охнула, зажимая рот ладонью и всхлипывая от боли которой отдалось прикосновение к ранам на щеке.
Это был такой безотчетный и неконтролируемый поступок... она не хотела делать этого, не хотела принуждать Билла быть здесь, с ней такой. Должно быть только его врожденная порядочность и ответственность заставила мужчину посетить ее, но это вовсе не означало, что ему приятно видеть ее. Видеть... с очередным испуганным охом она поспешно отвернулась, почти скукоживаясь от страха, не желая чтобы Билл сомтрел на нее такую. Голова ужасно заболела, а в груди невыносимо заныло сердце... [pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

+1

15

Покидая Флер, Билл пытался закрыться, абстрагироваться, просто отстраниться от того, что происходило, от себя самого, пробовал смотреть на все, как будто со стороны, делая вид, что все это происходило не с ним, а с кем-то другим, а сам он временно находился в прострации, в неком ожидании окончания всей этой непонятности. Потому что ощущение присутствия при все этом постепенно удручало его, медленно убивало, отравляя душу и оставляя лишь пустой сосуд в виде истощенного страданиями тела. Поэтому он и пытался сохранить все то, что было сейчас стимулом для жизни, спрятав куда-то очень глубоко, чтобы яд не смог отравить его чувства ненавистью и злобой.
Крик Флер не сразу донесся до него сквозь толстую стену, которой он отгородился от мира, которую он выстроил наспех, чтобы хотя бы она поддерживала его. Но спустя несколько шагов услышав ее слабый голос, зовущий его по имени, отчаянную просьбу не уходить, Билл замер, как вкопанный, ощущая, как все спрятанное им буквально рвется наружу неудержимой лавиной, накрывая его с головой, заставляя сердце буквально вырываться из груди. Еще несколько секунд ему понадобилось, чтобы прийти в себя и понять, что голос действительно был настоящим, что это не плод его почти угасшего воображения, это была она. Резко развернувшись, Билл увидел ее в нескольких шагах от себя. Она стояла спиной к нему, и мужчина понял, что она пожалела о своем порыве, но зато не жалел он. Всего два дня прошло, но он уже так истосковался по ее глазам, голосу, что теперь, когда он был здесь, то не собирался уходить, хотя бы раз не взглянув на ее лицо. Уверенно подойдя к ней, Билл осторожно коснулся ладонями ее талии, дотрагиваясь губами до ее макушки, словно молчаливый преданный пес, который не может выразить свои чувства словами, но прижимается, говоря намного больше. Чуть сжимая пальцы на талии Флер, Билл зажмурился, чтобы нахлынувшие эмоции не охватили его. Он хотел столько всего сказать ей, как ему было плохо и одиноко, как он тосковал по ней, но это все было лишь о нем, а он сейчас был совершенно не значим. Главное, что чувствовала она.
- Как ты, моя маленькая? – Прошептал он, прижимаясь к ней щекой и вдыхая любимый, родной запах ее волос.
Иногда, когда Флер была чем-то расстроена или недовольна, Билл называл ее «своей малышкой», вовсе не желая подчеркнуть свое возрастное превосходство, но показать величину своей заботы и волнения о ней, и раньше Флер это нравилось, как виделось Биллу. Теперь же он снова хотел показать, что она все так же дорога ему, все так же он хочет заботиться о ней.

Отредактировано Bill Weasley (04.12.17 19:38)

+1

16

На самом деле она почти невыносимо желала, чтобы Билл был рядом. Чтобы он как и друзья тех, кто был до этого с ней в больничном крыле, сидел у нее на кровати, зачитывая новости из Ежедневного пророка и помогая поесть или принося попить. Чтобы смотрел на нее ласково и нежно, держал ободряюще за руку и поправлял одеяло, сбившееся в ногах, кутая в него замерзающие пяточки. Чтобы между ними все было как прежде - так же искренне, сильно и с этим странным чувством уверенности, что это будет «навсегда».
Но разве могла она требовать это у него и заставлять мучиться? Нет, конечно. Она не имела на это никакого права - и дело было даже не в том, что она еще не была его законной женой. Дело было в моральном праве подвергать любимого человека необходимости страдать и терпеть ее, которым француженка не смела наделить себя.
И все-таки Билл был здесь... каким-то невероятным образом этот прекрасный мужчина был здесь, вопреки всему - ее ужасному изуродованному лицу и тому, что она лично прогнала его. И сильные руки несмело, но так желанно обняли ее, прижимая к сильному телу, что по коже прокатилась дрожь. А в груди стало так тепло, словно она вновь сидела у камина в его объятиях.
А эти его слова... Флер закусила губу, зажмуриваясь и заставляя себя найти слова для ответа. Сейчас она была именно такой маленькой - его малышкой, которая нуждается в его силе, опоре и защите, которая не сможет быть без них. Без него.
- П’гости меня... - всхлипнула девушка, накрывая его сильные ладони своими дрожащими и торопливо говоря. - П’гости, что п’гогнала.. прости, что к’гичала... п’гости... что не могу п’гогнать снова и отпустить. Я знаю, как я ужасна тепе’гь, я знаю, что я не та Фле’г, которую ты узнал и полюбил... но я п’госто не могу отпустить тебя.
Повернуться к Биллу и лицом к лицу встретиться с ним... увидеть в отражении изумрудных глаз свое изуродованное лицо - это было выше ее сил. Она просто не могла заставить себя сделать это, не сразу, не так резко. Это потребовало куда большей мужества, чем когда-то выйти против дракона... или даже побежать за незнакомым ей молодым человеком.
Медленно переступая голыми ступнями по холодным каменным плитам, девушка повернулась в его объятиях, двигаясь неуверенно и почти нескладно, словно кукла-марионетка. Связанные в хвостик волосы не закрывали лица, но она опустила его к полу, не решаясь продемонстрировать любимому, хоть и знала, что он уже успел все рассмотреть... это было слишком страшно. Вдох-выдох... и девушка все-таки подняла взгляд к любимому.
- Я... я так люблю тебя Билл... я не смогу без тебя. П’гости меня за это, п’гошу...[pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

Отредактировано Fleur Delacour (04.12.17 20:22)

+1

17

Билл ждал, что она вырвется, оттолкнет его, убежит, снова накричит от того, что дала слабину, но она накрыла его руки своими ладонями, а голос ее звучал так ласково, так сожалеюще, что Билла почти мгновенно накрыла волна радости, смешанная с невероятным облегчением и одновременно чувством безграничной любви, что у него просто не осталось сил сдерживать себя. Та стена, что он строил с таким трудом, рухнула, выпуская наружу слезы обиды, счастья, злости и успокоения, - всего того, что копилось в нем все эти дни. Флер лепетала без умолку какие-то слова извинений за то, что кричала, прогоняла, а Биллу в ответ лишь хотелось просить прощения за то, что оставил ее тогда и сейчас, за то, что допустил все это с ней, за ее страдания. Но он молчал, не силах произнести хоть что-то и остановить поток слез, дарящих освобождение от такого долгого напряжения. Он лишь стоял, держа ее в своих руках, не торопя, давая возможность высказаться и сделать первый шаг самой. Осторожно, словно они снова под душем в тот самый первый раз, когда она стеснялась своей наготы, она заново открывалась перед ним, перебарывая себя, заставляя поднять голову и посмотреть открыто в лицо, показать себя всю без прикрас. Давно привыкший к ужасным шрамам, он почти не замечал их на любимом лице, он научился видеть за ними свою родную Флер, все с теми же сапфировыми глазами, теперь более светлыми от слез. Он не рассматривал ее, заглядывая сразу в глаза, улыбаясь ей в ответ, все еще не смея проронить ни слова, будто любой его звук мог спугнуть Флер, мог заставить испариться это чудесное видение. В ответ на ее слова он начал целовать ее лицо, глаза, губы влажными от слез губами, иногда затрагивая шрамы, но не причиняя боли. Руки его нашли ее ладони, переплетая пальцы, крепче сжимая их в желании ощутить ее как можно ближе.
- Тебе не за что просить прощения... Ты ни в чем не виновата... И сколько бы ты меня ни гнала, я никуда не уйду… - Шептал Билл в перерывах между поцелуями. – Да, так ты совсем замерзнешь.
Чувствуя, как ладони Флер холодели от того, что она стояла босиком на ледяном полу, Билл привычным движением подхватил ее на руки, нежно и заботливо прижимая к себе, словно, она была фарфоровой и могла разбиться от одного неловкого движения. Вернувшись за ширмы, он усадил Флер на ее кровать, начав горячими ладонями растирать и согревать ее стопы.
- Я и не уходил… - Произнес Билл, осторожно подняв глаза на невесту, но затем улыбнувшись. – Просто не попадался тебе на глаза.

+1

18

Едва Билл придвинулся ближе, она почти испуганно вздрогнула... но он поцеловал ее. Не смотря на ужасные уродливые шрамы, он целовал ее лицо так словно оно не изменилось и было до сих пор прекрасным. Мужчина не прятал взгляд и не скрывал его, не боялся смотреть на нее... и глаза француженки расширились от удивления и неверия. Неверия собственному счастью. И дрожащие от страха пальчики крепко переплелись с его сильными почти по привычке, инстинктивно. А едва это случилось, Флер окончательно поняла, что уже никогда и ни за что не сможет отпустить его. Не сможет прогнать, не сможет отворачиваться. 
Они связаны... связаны чем-то необъяснимо сильным и при этом совершенно невесомым, словно красной нитью, обвивающей два запястья и тянущейся от хрупкой блондинки к сильному рыжеволосому красавцу. И какой бы тонкой е казалась эта нить, какой бы не казалась легко разрываемой... ничто не сможет их разъединить. Толкьо не теперь.[pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]
И не было ничего приятнее, чем оказаться на руках у любимого, хотя это долгожданное чувство не продлилось слишком уж сильно. Делакур почти разочарованно вздохнула, когда он опустил ее на кровать и дернула ногами от щекотки, коснувшейся ее пяточек, невольно рассмеявшись.
- Холодные ноги это но’гмально для невесты. - словно отговаривая Билла так растирать ей ножки заявила она.
Примета про холодные ножки невесты, конечно была довольно распространена, а один модный французский дом даже использовал ее в качестве рекламного хода, написав на слогане к свадебной коллекции обуви, что «эти туфельки созданы для сияния в блеске свечей у алтаря, а не побега по пресеченной местности». Но, конечно, ко Флер это не относилось... она не сомневалась и не боялась, она мечтала стать его женой. Хотя так была уверена, что после этих ужасных ран это и останется лишь мечтой.
- Не уходил?.. - удивленно переспросила девушка, - Ты был здесь... но я же... когда я спала? Но Мадам Помф’ги не гово’гила... и ты... - француженка качнула головой, с нежностью глядя на любимого. - Почему ты меня не послушал? Нет, я не п’готив! Я ’гада, что ты не оставил меня... но почему?... Ты ведь мог... после всего, что п’гоизошло, после того как я п’гогоняла тебя...

Отредактировано Fleur Delacour (05.12.17 21:46)

+1

19

Билл очень радовался тому, что смог выдержать паузу, что дал Флер время и возможность побыть одной и решить более спокойно, чего она хочет на самом деле. Только так, оставшись в одиночестве, она могла понять, какую жизнь она хочет, и осознать, насколько она сильная. И что значит быть сильной по-настоящему: иметь волю отказаться от любимого мужчины, бросить все, или вопреки всему быть с ним, делать его счастливым и быть счастливой самой. И Билл был очень рад тому, что его невеста была сильной и стойкой, хотя сейчас принимала это за свою слабость. Но больше всего Билл радовался тому, что она называла себя его невестой, а значит, окончательно решила, что хочет быть с ним, быть его женой.
Билл знал, что она не упустит его слова, что обязательно зацепится, и он хотел, чтобы она знала, что он не бросал ее, что был рядом, и что одним случайным криком его невозможно прогнать. Но Флер все еще не понимала, почему он так поступил, все еще считала, что он мог оскорбиться неосторожными словами любимой женщины, пережившей ужас и испытывавшей в тот момент столько боли. Перестав энергично растирать уже немного согревшиеся стопы, Билл не убрал руки, теперь нежно гладя тыльную сторону стоп, плавно переходя ладонями на голени, придвигаясь ближе и кладя ее ноги себе на колени.
- А почему Поппи должна была тебе сказать? Меня она знает семнадцать лет, а тебя всего четыре года, она бы меня не выдала. – Билл хитро улыбнулся, с теплотой в глазах посмотрев на Флер. – Мы не хотели волновать тебя. Я и сегодня не думал, что ты увидишь меня…
Придерживая ее ноги под коленями, Билл наклонился, нежно коснувшись губами сначала одного колена, а потом другого, снова поднимая более серьезный взгляд на Флер.
- То, что произошло, для меня ничего не изменило. Я ни на секунду не засомневался в нас. И я хочу, чтобы ты знала это. Мне кажется, на другие вопросы я могу теперь не отвечать?
Билл снова улыбнулся, не желая вспоминать, как прошла их встреча после того, как она впервые очнулась. Он прекрасно понимал все ее эмоции и чувства в тот день и не хотел, чтобы она снова переживала их или заботилась о том, что он мог подумать тогда. Придвигаясь еще ближе, Билл коснулся шеи Флер, потянув ее к себе, наклоняясь навстречу.
- Мы вернемся домой сегодня. – И будто желая скрепить свои слова печатью или не желая дать Флер снова что-то возразить, Билл мягко коснулся ее губ своими.

+1

20

Нежность Билла и его ласковые поглаживания были такими уютными и домашними, совершенно родными... они казались немного странными здесь, в больничном крыле, в школе, для Флер которая привыкла так открыто демонстрировать их чувства и степень близости лишь дома и наедине и не выставлять напоказ это было почти возмутительно. Но сейчас она слишком сильно хотела, чтобы Билл был рядом. Она слишком нуждалась в этом тактильном подтверждении того, что любимому мужчине она не противна и он не оставит ее и будет рядом.
- Можешь... - со вздохом проговорила в ответ на его вопрос девушка, - Хо’гошо, - улыбнулась она, - Я хочу ве’гнуться домой... я так хочу домой. - она снова вздохнула, а потом губ француженки коснулись губы Билла.
Так нежно и трогательно, словно это был их первый поцелуй... осторожно, должно быть он боялся, что движения губ причинят боль ранам на ее лице. Но они уже затягивались, да и даже бы если нет... она готова была потерпеть эту маленькую плату за счастье поцелуя с любимым. Ведь ему было еще тяжелее и страшнее, целовать ее с такими шрамами, видеть это когда-то красивое лицо обезображенным. Ладони девушки мягко обняли лицо Билла, поглаживая его скулы и словно благодаря за поцелуй, на который она охотно ответила.
[pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

+1

21

Долгожданный поцелуй, желанная ласка просто сводили с ума от счастья, от возможности, наконец, ощутить ее взаимность, ее стремление касаться его и быть с ним. За эти дни, что они не имели возможности разговаривать, Билл несколько раз думал о том, что уже больше никогда не сможет почувствовать пленительный вкус ее губ, что уже никогда не накроет ее руки своими, никогда не сделает ее своей женой. Эти мысли приносили ему невыносимые страдания, заставляли до боли в пальцах сжимать кулаки, в кровь кусать губы, лишь бы не кричать, - он боялся, что его невеста окажется настолько стойкой и убежденной в своей правоте, что ничто и никогда не сможет ее переубедить. И так как Билл привык всегда давать людям право выбора, он бы не стал мешать ей, по крайней мере, сейчас. И теперь, держа ее в своих руках, он благодарил волю случая за то, что она увидела его, за ее спонтанный порыв, за то, что у них был этот шанс снова увидеть друг друга и понять, что им действительно нужно в этой жизни, отбросив все нелепые предрассудки.
- Я буду всегда заботиться о тебе. – Глядя ей в глаза, тихо произнес Билл. – Все сделаю, только бы ты улыбалась.
Подхватив Флер за талию, Билл усадил ее к себе на колени, обняв ее всю целиком вместе с ногами, как маленькую.
- И я взял на себя ответственность за кое-что. – Билл замолчал, крепче сжимая Флер, будто боясь, что она убежит. – Я послал сову своим родителям и Габи, они завтра будут у нас дома. Будет хорошо, если мы приготовим ужин вместе.
Билл поцеловал свою невесту в макушку, надеясь, что ей будет легче от того, что не придется самой объясняться с родными, тем более, что Билл уже считал себя частью их семьи.

+1

22

- Чем я заслужила такое счастье? - рассмеялась девушка, когда Билл буквально утянул ее к себе на колени, и обнял совсем как маленькую.
Это было такое важное для нее чувство... когда-то Флер точно так же сидела на коленях у отца и считала, что это самое безопасное и счастливое место в мире, что этот кокон объятий сильнее самого мощного магического щита и сможет укрыть ее от любых невзгод и печалей, что это тепло рук и тела рядом с ней - согреет в самый лютый мороз. Это было самым доверенным местом, где она могла быть собой и не боялась плакать и смеяться в полный голос. Тогда, ребёнком она и подумать не могла, что будет еще один мужчина6 чьи объятия будут для нее такими же важными.
- ‘Годителям? - она напряглась, с сомнением глядя на любимого, - Я благода’гна тебе за заботу, но Билл... - она поджала губы, не зная как сказать, - Я же даже не написала им о случившемся... это будет таким шоком для mama и papa, а Габ’гиэль... Билл нельзя им п’госто так с’газу увидеть, что со мной стало. Mama хватит уда’г...[pers]<a href="http://pool.rusff.ru/viewtopic.php?id=118#p4480">Флер Делакур</a>, 20 лет[/pers][info]Сотрудник отдела международного взаимодействия в лондонском отделении банка «Гринготтс», член «Ордена Феникса»[/info]

+1

23

Риторический вопрос Флер заставил Билла снова улыбнуться, хотя с момента, когда он обнял ее впервые за столько дней, улыбка и так почти не сходила с лица. В ответ он лишь крепче прижал ее к себе. Но разговор о родителях не вызвал в его невесте должной реакции, он ощутил, как девушка в его руках, будто, встрепенулась и вся превратилась в один напряженный комочек, начав отрывисто выражать свои сомнения по поводу его поступка. Флер сильно переживала за маму, которая, по ее мнению, не перенесла бы такой удар, и не меньше тревожилась за реакцию отца, а о мыслях Габриэль и думать боялась. Но Билл начал поглаживать Флер по спине, успокаивающими движениями даря ей умиротворение и заглядывая невозмутимыми глазами в ее взволнованные глаза.
- Флер… Я написал им, что произошло. И написал, что ты уже поправляешься. Ты и сама знаешь, что для них самое главное - твое здоровье, как и для меня. Остальное не имеет значения. Главное, что ты это ты, и что ты жива и здорова, любимая моя. – Билл снова поцеловал ее в лоб, потом в макушку, прижимая к себе, пытаясь отдать ей все свои силы, чтобы она пережила этот момент и все последующие мгновения.
Через пару минут вернулась мадам Помфри, и Билл сообщил, что они покидают Больничное крыло и возвращаются домой, в Нору. Именно в Нору приедут ее родители и сестра, - сейчас им всем следовало быть вместе. Фельдшер была вне себя от радости за молодых людей, и отпустила их, снабдив нужным количеством мази для шрамов. Поблагодарив женщину, молодые люди покинули Хогвартс.

+1


Вы здесь » HP: Hidden Swimming Pool » Resurrection Stone » AU, When everything's wrong, you make it right


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC